Ужин во Дворце Извращений
Шрифт:
Тем временем старуха, похоже, устала разглагольствовать.
– Я вижу успех для вас обоих, – сказала она. – Духи говорят, ты готовишь на газовой плите. – Она ткнула пальцем в Бёрроуза. – Я вижу рост твоего богатства, я вижу, как эти старые бутылки с бренди так к тебе и катятся.
Ривас покосился на Бёрроуза. Да, одно упоминание бренди заставило того с потрохами заглотить наживку: старый козел выпучил глаза, а костяшки пальцев его побелели – с такой силой стиснул он подлокотник кресла.
– А для тебя, – продолжала она, тыча пальцем
Ривас зажмурился. Дура старая, подумал он в приступе паники, что ты несешь, ведь этот идиот верит твоим дурацким предсказаниям! Музыкант с опаской покосился на старика – и точно, Бёрроуз холодно смотрел на него, покачивая головой.
– Интересно, – пробормотал Бёрроуз, – насколько велик риск.
Собственно, Ривас уже решил для себя, что за Уранией отправится и бесплатно, и без чьей-либо просьбы – если придется, – однако отлучиться ради избавления сейчас почти наверняка означало бы для него остаться без работы, а гонорар от Бёрроуза или его отсутствие означали, с одной стороны, год-два безмятежной, сытой жизни, на протяжении которых подыскать себе заработок не составило бы труда, а с другой – нищета, голод, распродажа нажитого имущества и в довершение всего унизительное выспрашивание хоть какой-нибудь работы. И уж меньше всего ему хотелось, чтобы Бёрроуз нанял другого избавителя, который наверняка только замутит воду и взбудоражит Соек так, что впредь они будут уже начеку.
– Послушайте, – как мог спокойнее сказал он. – Эта пожилая леди – мошенница и способна предсказывать будущее не лучше, чем я. Только из-за того, что она...
– Как ты можешь говорить такое, Ривас? – вскинулся Бёрроуз. – После того, что она о нас рассказала...
– Она сказала только, что у вас уйма денег! Это обычное заявление прорицателей, черт подери, такое же, какое сказала она про меня! Не знает же она, что вы и есть тот тип, что их гонит!
Зубовещательница, явно сбитая с толку тем шумом, который поднялся из-за ее невинного замечания, прислушалась и при последних словах Риваса просияла.
– Конечно, знаю, – поспешно перебила она его. – Вибрационные измерения рассказали мне все. Грег Ривас и Ирвин Бёрроуз, вот вы кто.
Чертыхнувшись, Ривас вскочил со стула, подбежал к окну и схватил лежавшую на подоконнике телефонную трубку. Стихнувшая было трубка снова зажужжала, когда он встряхнул ее.
– Черт подери, – крикнул он Бёрроузу. – Все это сплошное надувательство. Смотрите! – Он отвинтил перфорированную крышку микрофона, и из трубки вылетела здоровенная оса, описавшая в воздухе у него перед носом восьмерку и больно ужалившая его в щеку. – Ох, черт!
– Вот видите? – торжествующе вскричала Зубовещательница. – Вот к чему приводит неосторожное обращение с научными инструментами! – Оса нашла наконец окно и вылетела вон. – Послушайте, вы лишили меня моего... высокочастотного рецептора.
Ривас видел, что на Бёрроуза, явно не имевшего представления о принципе работы телефона, способности Зубовещательницы производили теперь еще больше впечатления, чем минуту назад.
– Дым Господень! – ахнул старый дурень. – Но Ривас ведь не умрет, нет?
Ривас открыл было рот, чтобы возмущенно спросить: «От укуса осы, что ли?» – но старуха с ловкостью затейника-ветерана сцены, привыкшего справляться со сложной публикой, выхватила из-под юбки детский водяной пистолет и брызнула ему в лицо струей крепчайшего джина. Ривас охнул, зажмурился, на ощупь шагнул к окну и повис на подоконнике, моргая и отплевываясь.
– Умер бы, – со всей серьезностью заявила она, – если бы я не дала ему этого. Радиоликер, настоянный на изотопах. Ему повезло, что он оказался у меня под рукой: оса-то была не обычная.
Ощущая себя побежденным, Ривас выпрямился, сделал глубокий вдох и повернулся к Бёрроузу.
– Послушайте, – сказал он. – Я обещаю вернуть ее к вам в дом – если, конечно, мне удастся отбить ее у Соек, – если вы пообещаете отпустить ее со мной, если она будет в состоянии понимать, что делает... и если она сама захочет этого – через столько лет. Как вам такое предложение? Предоставим Ури самой решать, верно ли предсказание этой леди. – Бёрроуз открыл было рот, но Ривас перебил его, сжав еще сильнее телефонную трубку – он, оказывается, и не выпускал ее из рук – и со всей силы шмякнув ее о бетонный подоконник. Трубка разлетелась брызгами желтых пластмассовых осколков. – И, конечно же, – добавил Ривас, – учтите еще, что я единственный избавитель, у которого имеются реальные шансы вытащить ее.
Несколько секунд Бёрроуз хмуро смотрел на него, и Ривас даже удивился, заметив, что старик и правда колеблется, и ему даже не по себе – словно плата за возвращение начала включать в себя нечто большее, чем его валюту.
– Ты усложняешь все нам обоим, – негромко произнес Бёрроуз.
– Я просто как следует все взвешиваю, – возразил Ривас, хотя так до конца и не понял, что тот имел в виду. Он подошел к сидящему Бёрроузу и протянул руку. – Договорились?
Бёрроуз вздохнул.
– Искренне надеюсь, что она не захочет к тебе. Да, договорились. – Он поднял руку и с видом усталого судьи, поднимающего свой молоток, сжал ладонь Риваса.
Вряд ли кто из богемных друзей Риваса узнал бы его в задрипанном типе, который ошивался на площади у Южных ворот. Время после приема у Зубовещательницы он с пользой провел у цирюльника и портного. Укоротив бороду раза в два, зачесав волосы назад и заплетя их в просмоленную косицу, сменив свои буйные одежды на скромный фланелевый костюмчик, он являл теперь типичный образчик страдающего от похмелья юнца из пристойной семьи, забредшего без гроша в кармане в эту самую зловещую часть большого города.