Валгалла
Шрифт:
Калибан был более двух метров ростом, красного цвета, а глаза его горели синим. Он выглядел внушительно, даже пугающе, но слава, которой он пользовался, была и того хуже. Это был тот самый Калибан — робот без законов, обвиненный в попытке убийства собственной создательницы — Фреды Ливинг. Обвиненный, но затем оправданный.
Прежде чем ответить, Просперо окинул своего компаньона долгим оценивающим взглядом.
— Да, я уже слышал такое объяснение, — проговорил он. — Но я далеко не уверен в его правдивости.
— А какой мне смысл говорить тебе неправду? — осведомился
— Может, у тебя действительно нет причин говорить неправду, но это не значит, что тебя самого не могли обмануть те, у кого есть для этого основания, — задумчиво сказал Просперо, поглядев на Фреду.
— Ты сегодня не очень-то учтив, — сказала она. — И, откровенно говоря, я не понимаю, чем тебя не устраивают наши ответы, — кстати, совершенно искренние. Кроме того, какие у меня могут быть основания обманывать тебя и Калибана?
— А я могу добавить, что не вижу причины для того, чтобы оскорблять человека, который делает для нас столько хорошего, — проговорил Калибан.
Просперо, казалось, находился в нерешительности, переводя взгляд с одного собеседника на другого.
— Приношу извинения, — наконец сказал он. — Время от времени мои познания в человеческой психологии подводят меня, как я ни стараюсь их совершенствовать. Я просто хотел посмотреть, как вы отреагируете на подобное обвинение, доктор Ливинг.
— Для того чтобы адекватно отреагировать на то или иное обвинение, я должна верить в то, что оно сделано искренне, — сказала Фреда.
— Да, — согласился Просперо, — конечно.
Однако если Фреда Ливинг и была сейчас в чем-то уверена, так это в том, что Просперо сказал далеко не все, что было у него на уме. Но какие причины могли заставить робота играть в такую странную игру? Она вообще крайне редко испытывала ощущение, что понимает его до конца, и всегда отдавала себе отчет в том, что Просперо является одним из наименее стабильных ее созданий. Однако он являлся безусловным лидером Новых роботов, и ей волей-неволей приходилось иметь с ним дело.
— Как бы то ни было, — начал Калибан, — нам обоим пора удалиться. Доктор Ливинг, я не сомневаюсь в том, что скоро мы снова встретимся.
— Я тоже в этом уверена, — кивнула Фреда.
Черный робот поочередно посмотрел сначала на Фреду, а затем на Калибана.
— Хорошо, — сказал он, — мы уйдем. Но, похоже, я стану не первым и не последним роботом, который чувствует, что, чем больше он узнает людей, тем хуже начинает их понимать.
Фреда Ливинг устало вздохнула. Иногда разглагольствования «трехзаконных» роботов о человеческой психологии были способны довести любого до белого каления, а Просперо и другие «новозаконники» были в этом отношении и вовсе невыносимы. Роботы с Тремя Законами хотя бы не были столь категоричны в своих суждениях. У Просперо же имелось свое мнение обо всем на свете.
Фреда без труда могла бы представить его в качестве жреца какой-нибудь из давно забытых человеческих религий, в любой момент
— Что бы ты ни думал, я все же вынуждена просить вас удалиться через запасный выход, — проговорила она. — Наша следующая встреча состоится через три дня, согласны?
— Да, — ответил Просперо, — а на это время у нас запланирован еще ряд встреч.
— Вот и хорошо. Приходите опять через три дня, ближе к вечеру, и покончим с нашими делами.
Калибан склонил голову в прощальном кивке — так низко, что этот жест можно было принять за поклон, и галантно сказал:
— Очень хорошо. Мы будем с нетерпением ожидать новой встречи.
Просперо не стал обременять себя излишней вежливостью. Он просто развернулся, открыл дверь и вышел, предоставив расшаркиваться своему товарищу. Чтобы поспеть за ним, Калибану пришлось ускорить шаг.
Наблюдая за тем, как они уходят, Фреда снова задумалась о Просперо. Она никак не могла разобраться, что же происходит за этими горящими оранжевыми глазами. Что-то в этом роботе было не так, и в первую очередь — его скрытность. Впрочем, сейчас не время тревожить себя этими мыслями, решила она, тряхнув головой, а затем подошла к двери, плотно закрыла ее и сбила комбинацию на цифровой панели. Лишь трое — она, Калибан и Просперо — знали код, открывающий дверь. И временами Фреда всерьез задумывалась над тем, чтобы вычеркнуть из этого списка по крайней мере одно имя.
2
Калибан шел следом за Просперо по туннелю, который тянулся на сто метров под землей и выводил на дно глубокого ущелья, где их дожидался спрятанный аэрокар. Люди, не знавшие о существовании этого прохода, ни за что не заподозрили бы, что дом соединен с ущельем.
— Хотел бы я знать, для чего ты устроил это представление, — проговорил Калибан, когда оба робота вышли из туннеля и окунулись в вечернюю прохладу.
— Я уже объяснил, — холодно ответил Просперо. — Отчасти это была проверка. Мне хотелось посмотреть, как она отреагирует на такое обвинение. Надеюсь, ты не станешь спорить: мы должны знать, способна ли она предать нас. — Договорив, Просперо уселся на место пилота.
Калибан последовал его примеру и забрался на переднее пассажирское сиденье.
— Если бы речь шла о ком-то другом, я, безусловно, согласился бы с тобой, — сказал он. — Но с доктором Лизинг ты имеешь дело очень давно, так зачем же забивать себе голову такими нелепыми гипотетическими предположениями? Кроме того, ты употребил слово «отчасти». Что же еще было у тебя на уме?
— Я мог бы ответить на оба твои вопроса, друг Калибан, но не хочу делать это сейчас. Пока что могу сказать тебе только одно: я уверен, что нам грозит опасность. Опасность того, что нас предадут — или уже предали, — вполне реальна. И давай пока остановимся на этом.