Варвар 2. Исступление
Шрифт:
– Здравствуй, Белоснежка, - звукоизоляция вряд ли позволила ей услышать, но Снежана прочла по губам. Он видел, знал.
***
– Марат!
– кутаясь в плед, выскочила к нему, но за окном никого не было. Уже никого не было.
Остановилась посреди двора в полной растерянности. Зачем он приходил? Почему стоял за окном? Или, быть может, мне показалось? С ума сошла?
Повернулась, чтобы пойти к крыльцу, и вскрикнула, налетев на кого-то в темноте.
–
– Это всего лишь я.
– Что ты здесь делаешь?
– прищурилась, пытаясь разглядеть выражение его лица, а когда он склонился ко мне, задохнулась от странного чувства. Столько боли в его глазах, столько отчаяния… И я стояла, опустив руки, не зная, что сказать.
– Хотел увидеть свою Белоснежку, - усмехается невесело, а руки легли на мою талию.
– Зачем?
– шепчу ему в губы и понимаю, что соскучилась невыносимо. И так захотелось услышать, что он тоже…
– Хотел убедиться, что у тебя всё хорошо, - опускает своими словами на землю, словно бьёт наотмашь.
– Убедился?
– Да.
– А разве Али тебе не докладывает обо всём?
Марат притягивает меня к себе вплотную, скользит губами по щеке, но не целует, лишь дразнит, а я встаю на носочки, неосознанно тянусь к нему, словно умоляя не останавливаться. Так и есть. Мысленно кричу и хочу его, как ополоумевшая.
– Докладывает. Но я хотел увидеть своими глазами, что ты счастлива в новой жизни.
Внезапно в душе огнём вспыхивает злоба. Наивная девочка внутри меня обижена и оскорблена. Она хотела услышать совсем другие слова…
– И как? Увидел? Может, какие-то доказательства нужны, чтобы ты, наконец, успокоился и жил дальше с чистой совестью?
Хаджиев склоняет голову набок, скользит по мне загадочным взглядом черных глаз и проводит по щеке своей огромной ладонью.
– Моя дерзкая училка, - склоняется к моему уху, щекочет его своим дыханием.
– Ты трогаешь себя по ночам? Представляешь, как я трахаю тебя?
Дыхание сбивается, а щёки заливаются краской. Потому что он угадал. Я действительно трогала себя… Мастурбировала, представляя его в себе, на себе, и разбавляя тишину своими бесстыдными стонами.
– Марат…
Он затыкает мне рот поцелуем, подхватывает за ягодицы и с голодным рыком насаживает на себя. Цепляюсь трусиками за массивную пряжку его ремня, чувствую, что теряю последние крупицы здравомыслия и снова падаю в черную бездну его взгляда. Меня засасывает, не могу дышать… И так хочется плакать.
– Не уходи… Останься. Ненадолго хотя бы…
– Нет, - кусает мои губы, зализывает языком и пальцами сжимает ягодицы, сильно, больно, жадно.
– Я только попрощаться… Только ещё раз попробовать тебя на вкус, - проводит языком по шее,
По моим щекам текут слёзы, а он собирает их губами и шепчет что-то на чеченском. Так горячо, так страстно, что кружится голова, и хочется обнимать его крепко, сильно, чтобы не оторвал.
– Я должна сказать тебе кое-что…
– Говори.
Он коснулся моих волос, намотал прядь на палец и поднёс к своему лицу. А у меня почему-то запершило в горле. Уйти хочет… Торопится. Только зачем пришёл? И стоит ли говорить о ребёнке? Получится, что я удерживаю его беременностью… Да и нужен ли такой отец моему ребёнку? Я ведь не знаю ничего о нём. Ну, кроме того, что дети - его кровоточащая рана. Так стоит ли?..
– Я… Мне нужно к Виталику, он там один. Зайдёшь?
Марат отрицательно покачал головой, прижал меня к своей груди и поцеловал в макушку.
– Мне пора. Рад был повидать тебя, Белоснежка, - резко отпустил, отстранился.
Так тому и быть.
Ещё долгих пять минут я с грустью смотрела в темноту и обнимала себя, чтобы унять дрожь. Сердце разрывалось от тоски, а я не понимала, отчего вдруг испытываю эти непонятные чувства. Ещё совсем недавно я всё отдала бы, лишь бы Хаджиев оставил меня в покое, а теперь печалилась. Наверное, это всё беременность.
Он не вернулся, а я, склонив голову, пошла в дом. Теперь, когда обрела свободу, она почему-то не была мне мила. Всё чаще я вспоминала ночи, проведённые в крепких Варварских объятиях, и понимала, что мне катастрофически их не хватает.
– Ну что, сынок, пойдём спать?
– подняла малыша на руки, а он сонно потёр свои глазки и обнял меня за шею.
– Давай-ка, милый, мама уложит тебя спать и пойдёт по делам.
Оставлять Виталика одного не хотелось, потому вызвала няню. Вряд ли сын проснётся посреди ночи, но всё же… Я собиралась сшить костюм за рекордные сроки, а потом исчезнуть из города навсегда. Раз моя беременность осталась втайне, значит, так было нужно. Но если Марат узнает, что я утаила от него ребёнка… Ничем хорошим это не закончится.
И снова внутри шевельнулось что-то похожее на сожаление. Ведь мы могли бы попробовать…
ГЛАВА 6
Несколько дней спустя:
– Ну вот, закончила. Надо же, а я бы так не смогла… Ты где училась, Снеж?
– Влада Викторовна аккуратно смахивала с пиджака невидимые пылинки, а я, обхватив чашку с горячим чаем, мысленно вручала Марату его новый костюм.
Самой лично, конечно, вручить не получилось бы, но надеялась, что Али в подробностях опишет его реакцию. А потом… Потом мы больше никогда не встретимся. Хоть я и испытывала по этому поводу грусть, словно какой-то невидимый камень лежал на душе, несмотря ни на что всё же должна была выкинуть из головы всякие девчачьи глупости ради своих детей. В этом городе нас ничего не держало.