Великая и Малая Россия. Труды и дни фельдмаршала
Шрифт:
`A vaincre sans pеril, on triomphe sans gloire [167] .
Победа при Кайнарджи способствовала главным силам русской армии отступить через Гуробалы за Дунай, без всякого препятствия со стороны турок (в конце июня). Румянцев, желая показать им, что он не избегал с ними встречи, приказал генералу Райзеру, принявшему начальство над войсками Вейсмана, отступить, по правой стороне Дуная, к Измаилу.
В то время еще, когда фельдмаршал наступал к Силистрии, генерал Салтыков получил приказание переправиться также на правую сторону Дуная и содействовать главным силам. Но он, неизвестно почему, оставался в бездействии, ограничиваясь отряжением Суворова против турок, снова занявших Туртукай.
167
Победа
Этот пункт, важный по положению своему между Рущуком и Силистрией, был укреплен и занят пятью тысячами войск. Суворов, которого отряд усилен был до 2400 человек [168] , немедленно сделал нужные приготовления к переправе через Дунай. Предположено было сплавить лодки в Дунай вниз по Аржису и построить близ устья сей речки батарею для шести орудий, долженствовавшую обстреливать противолежащий берег Дуная.
Прикрытие орудий составлено было из 600 человек; а прочие силы отряда, в числе 1800 человек, назначены для нападения на Туртукай. Большая часть этих войск состояла из рекрут либо из кавалеристов, вооруженных ружьями со штыками.
168
Состав отряда: Астраханский и Апшеронский пехотные полки; рекрутский батальон Копорского пехотного полка; егерский батальон; Астраханский (спешенный) и Ингерманландский карабинерный полки; казачьи полки Леонова и Касперова; команда арнаутов.
В сумерки 16 июня отряд выступил из Негоешти и в полночь достиг сборного пункта на Дунае. Как собранных судов было недостаточно для одновременной переправы всех войск, то назначено было переправить их, разделив на три отделения: первое, под командою полковника Батурина, состояло из шести рот Астраханского полка; второе, секунд-майора графа Меллина, – из четырех рот Астраханского полка и рекрутского батальона; третье, полковника Мещерского, – из спешенных карабинеров. Часть кавалерии, состоявшая из 100 карабинеров, 250 казаков и 200 арнаутов, получила приказание переправиться вплавь.
Сам Суворов, изнемогавший от продолжительной болезни, не иначе мог ходить, как с пособием двух солдат, которые водили его под руки. Сначала он оставался на левом берегу, для ускорения переправы, но вскоре, убедившись в необходимости присутствия своего под Туртукаем, переправился со вторым отделением на правую сторону реки.
Полковник Батурин высадил свою команду на правый берег и овладел ближайшим укреплением, но не воспользовался этим успехом, а оставался в бездействии. Между тем прибыл сам Суворов со вторым отделением, овладел другим шанцем и, в ожидании прибытия спешенных карабинеров, имевших при себе пушку, ограничивался перестрелкой с янычарами и отражением спагов, бросавшихся на укрепления, взятые нашими войсками.
Уже начинало светать. Карабинеры вместе с казаками пошли в атаку на турок, между тем как спешенные карабинеры вышли на берег и открыли огонь из своей пушки в тыл неприятелю. Но спаги не подавались назад. Начальник их, прекрасный собой, славный силой и мужеством Сари-Мегмет-паша, стал в челе своих всадников и помчался во весь карьер на ближайший к нему шанец. Но в то самое время, когда он старался увлечь за собой спагов, пуля сразила его; казаки и спаги смешались в толпу вокруг его тела; наконец одному из донцов удалось пронзить пикой начальника турок.
Суворов, заметив смятение неприятельских войск, бывшее следствием гибели их вождя, вывел своих гренадер из укреплений; вся пехота его дружно ударила в штыки, опрокинула турок и обратила их в бегство. Неприятельский лагерь, 15 орудий [169] и 24 лодки достались в добычу победителям. Турки потеряли более 1000 человек; с нашей стороны урон неизвестен. В тот же день, 17 июня, вечером, Суворов со всем своим отрядом переправился обратно на левую сторону Дуная.
169
По
В продолжение двух месяцев, июля и августа, войска взаимно противных сторон, разобщенные одни от других Дунаем, оставались в бездействии. Главная квартира нашей армии находилась в деревне Жигалее, против Гуробал, а потом в Браилове. На правой стороне Дуная русские занимали только один пост Гирсов, сообщение с которым производилось посредством судов. Оборона этого пункта поручена была Суворову с 2500 человек [170] .
Суворов, по прибытии в Гирсов, в половине августа, немедленно обозрел окрестную местность, исправил находившиеся там укрепления и построил новые, усилив их палисадами и волчьими ямами. Несмотря на обычную деятельность Суворова, еще не все приготовления к обороне были окончены в то время, когда получено было известие о наступлении из Карасу сильного неприятельского отряда. 3 сентября вечером уже видны были из нашего лагеря огни, разведенные турецкими передовыми постами.
170
Состав отряда: пехотные полки 1-й Московский, 2-й Московский и Севский; егерский батальон майора Ширкова; Венгерский гусарский полк и несколько казачьих сотен.
Суворов, зная, что турки неохотно предпринимали ночные нападения, полагал весьма основательно, что неприятель не имел намерения атаковать его прежде рассвета. План действий Суворова был очень прост: он решился, допустив турок без выстрела к укреплениям, встретить их внезапно картечным и ружейным огнем и потом ударить в штыки на ошеломленного неприятеля. С этою целью укрепления были заняты 500 человек 1-го Московского полка; остальная пехота и гусары расположились в лощине позади укреплений, а казаки высланы были вперед для завязки боя.
4-го числа в 8 часов утра неприятель численностью 7 тысяч (4 тысячи янычар и 3 тысячи конницы) приблизился к укреплениям. Руководимые французскими офицерами, турки двигались в трех линиях – янычары в центре, спаги на флангах. «Смотрите, – сказал Суворов окружавшим его, – эти нехристи хотят драться в рядах и шеренгах. Плохо им будет».
Между тем турки продолжали подаваться вперед; ни огонь наших войск, ни волчьи ямы и рогатки не могли остановить их. Не отставая от Байрактара, шедшего со знаменем впереди войск, они подошли к палисадам и стали рубить их. Но в этот самый момент русская пехота и гусары, стоявшие в засаде, бросились на турок и ударили по ним с обоих флангов. Неприятели, расстроенные огнем войск, занимавших укрепления, и не привыкшие сражаться в порядке, были обращены в бегство.
Казаки и гусары преследовали их на расстоянии 30 верст и изрубили несколько сот турок, потеря которых вообще простиралась более 1000 человек; 7 орудий и множество военных и съестных припасов досталось в добычу победителям, урон которых не превосходил 400 человек. Вскоре после того Суворов произведен был в генерал-поручики.
Императрица была весьма обрадована известием о переходе 1-й армии за Дунай; но вслед за тем получены были донесения о неудачном покушении на Силистрию, о смерти храброго Вейсмана и о возвращении Румянцева на левую сторону Дуная. Несмотря на все неудачи, Екатерина не изменила принятого ею намерения, отправила подкрепления в Турцию и подтвердила фельдмаршалу неизменную волю свою, чтобы вверенная ему армия возобновила решительные действия [171] .
171
«Признать я должна с вами, что армия ваша не в великом числе; но никогда из памяти моей исчезнуть не может надпись моего обелиска, по случаю победы при Кагуле на нем начеканенная, что вы, имев не более 17 тысяч человек в строю, однако славно победили многочисленную толпу, предводимую тогда визирем Галиль-беем, с которым считалось до полутораста тысяч человек, что весьма во мне утвердило правило, до меня римлянами выдуманное и самыми опытами доказанное, что не число побеждает, но доброе руководство командующего, совокупленное с храбростью, порядком и послушанием войск» (извлеч. из письма императрицы Екатерины II к Румянцеву от 18 июля 1773 года).