Венгерский политический детектив
Шрифт:
— Мы этого не хотим, — осторожно ответил Масперо.
— Все равно. Бактерии у нас, а мы никогда не колеблемся.
— Ну что же, давайте закругляться. Спасибо за интервью. Будем внимательно следить за ходом событий.
— О’кей! Закончим!
Раздался щелчок, и снова послышалось тихое гудение. Пьетро выключил рацию. Масперо запустил мотор, и они тронулись со стоянки. Пьетро вынул кассеты, одну из них отдал Масперо.
— Вы будете первыми, — сказал Масперо. — Звуковой материал ваш.
— Ясно! «Мустанг» все опубликует. Когда газета попадет на улицы?
— Сейчас узнаю. Вы, конечно, сошлетесь на нас?
— А то как же.
Масперо связался по телефону с редакцией. Машина уже мчалась по Малагскому мосту.
— Леонте? Слушай внимательно, я буду краток. Передай в типографию, чтобы были готовы. Что значит к чему? Специальный выпуск, старик! Ты правильно понял. На одной полосе. Пока сто тысяч экземпляров, а там посмотрим. Предупредите мальчишек-газетчиков. Материал передаст «Маддалена» через сорок минут и объявит о нашем специальном выпуске. Мы выйдем с полным текстом репортажа. Заголовок можно набирать: «Террористы в тайной бактериологической лаборатории». Ты понял правильно. Бак-те-ри-о-ло-ги-чес-кой. А подзаголовок такой: «Отставка правительства ожидается через несколько часов». Я сейчас подъеду.
Он положил трубку. Несколько минут они ехали молча. Пьетро судорожно сжимал магнитофон. Заговорил он не скоро.
— Знаешь, что будет, если мы пустим в эфир эти несколько фраз в конце пленки? Начнется такая паника, что город просто разнесут.
— Ты прав.
— Выбросим эти фразы.
— О’кей! После упоминания о заложниках вырежь пленку до фразы «Спасибо за интервью».
— Ладно. Будет сделано.
В двенадцать часов сорок минут зазвонил телефон.
— Эберт слушает, — поднял трубку полковник.
— Нам нужна еда, — кратко сообщил Лиммат.
Благодаря усилителю слова его были слышны всем находящимся в комнате. Доктор Амстел нервно облизнул губы. Трааль вспомнил о столовой в полицейском управлении, густом запахе еды, вентиляторе, приятно ерошащем волосы на затылке. Появился офицер «гепардов» Чаринг с каким-то донесением.
— Когда мы начнем переговоры? — поинтересовался полковник.
— Терпение, терпение! Пришлите нам сначала обед. И погорячее. Пусть его принесет на второй этаж женщина.
— Ни в коем случае! Еще заложницу захотели?
— Не нервничайте, шеф! Женщина принесет еду на лестничную клетку, мы опустим веревку с крюком, она повесит на него корзину с посудой. И не забудьте о ножах и вилках.
— Сколько вам порций? — схитрил Эберт. Его уступчивость преследовала определенную цель, но для Лиммата это было шито белыми нитками.
— Не считайте меня ребенком, полковник. Пришлите двадцать порций. — И Лиммат положил трубку.
—
— Ничего, поубавим, — с угрозой пообещал Эберт.
— Моему отряду принесите восемьдесят две порции. И побольше! — велел Бренн появившемуся полицейскому офицеру.
Трааль ощутил усталость. Он встал в пять утра, с шести на службе. Ноги его налились свинцом. Он поднялся и, чтобы размяться, стал прохаживаться взад и вперед по маленькому помещению. Необходимость все время оставаться на одном месте угнетала его. Лето в разгаре, снаружи настоящее пекло, тени почти совсем исчезли. Солнце словно неумолимый огненный шар. В своих укрытиях сидят, не шевелясь, «гепарды».
Эберт набрал номер президента, через несколько секунд его соединили, и он кратко доложил, что пока ничего существенного не произошло.
— Что значит ничего существенного? — рассердился президент. — Почему вы ничего не предпринимаете?
— Вы сами знаете, господин президент, о штурме и думать нельзя! В лабораториях есть такие препараты... не буду говорить по телефону, вам лучше меня известно, господин президент. Вдобавок они в руках террористов, и те, к сожалению, знают, чем завладели. Перестрелка может привести к ужасным последствиям.
— Так что же тогда делать? — нетерпеливо спросил президент. — Они там до вечера просидят? Или, может быть, несколько дней, недель?
— Будем вести с ними переговоры.
— Подобные переговоры всегда кончаются бегством террористов за границу. Надеюсь, вам ясно, полковник, что этого не должно произойти? Ни в коем случае не выпускайте их за рубеж, да еще с этими материалами!
— Разумеется, господин президент. Мы с коллегами обсудили все возможные меры, даже те, что на первый взгляд кажутся невероятными.
— Надеюсь, Эберт, вы понимаете, что поставлено на карту?!
— Понимаю, господин президент.
— Держите меня в курсе событий. Не принимайте серьезных решений без моего участия. — И президент, не прощаясь, положил трубку. Но Эберт не обиделся. Он понимал его положение — ставка действительно велика. Полковник и сам был неспокоен. Ведь если рухнет президент, с ним падет все его окружение. В том числе руководитель отдела национальной безопасности...
Бренн оживился.
— Газ! — воскликнул он.
— Когда он подействует? — быстро спросил Эберт.
— В течение тридцати секунд.
— Не пойдет! — решительно отрезал Эберт.
Трааль ничего не понял. Поймав его удивленный взгляд, Эберт объяснил:
— Майор имеет в виду газовую атаку против террористов. Газ подействует через двадцать пять — тридцать секунд.
— Хорошая мысль! — воодушевился капитан, но уполномоченный правительства охладил его: