Вирус «В-13»
Шрифт:
– Подождите, О’Патли, – сказал доктор. Он вышел на улицу и через минуту вернулся. – Мне придется покинуть вас. Там пришла работница с завода. У нее дома что-то случилось с ребенком.
– Может быть, вас проводить?
– Не нужно, – возразил доктор. – Меня здесь все знают, в Портовом Пригороде я везде как дома.
– Тогда дайте мне вашу книжку, – шепнул О’Патли.
– Вы ничего не поймете, – там написано по-латыни. Подождите меня, я постараюсь скоро вернуться.
Мужчина в серой шляпе выпил у стойки кружку пива и вышел следом за доктором, по-прежнему не вынимая руки из кармана пальто.
О’Патли
Доктор был прав.
Его рассказ испортил настроение и заставил О’Патли задуматься.
Редактора «Рабочей газеты» давно уже интересовала загородная клиника, построенная на деньги военного фабриканта Эксона неизвестно для чего и занимающаяся неизвестно чем. Ее мирное название не успокаивало О’Патли. Но десятки срочных, по мнению редактора, более важных вопросов мешали ему заняться клиникой. Сейчас он думал, что, пожалуй, зря не зачислил клинику в разряд срочных, неотложных дел и не занялся ею раньше.
…Доктор не возвращался.
О’Патли вертел в руках стакан и с нетерпением поглядывал на темное окно.
Неровные массы домов тяжелыми гранитными глыбами нависали над улицей, погруженной в темную южную ночь.
Дверь кафе распахнулась с такой силой, что на стойке зазвенели бутылки и стаканы. О’Патли вскочил. В ту же секунду смутная, неясная тревога превратилась в ясную, определенную и острую.
– Беда! – услышал он. – Убили доктора!
Запинаясь и проваливаясь в темноте в выбоины старого вытоптанного тротуара, редактор пробежал несколько кварталов. Завернув за угол, увидел небольшую толпу. Слышались взволнованные голоса, шуршали спичечные коробки.
Доктор лежал вниз лицом. При свете нескольких зажженных спичек О’Патли увидел, как на затылке убитого, проступая сквозь редкие светлые волосы, медленно расплывалось темное пятно. Пиджак доктора был расстегнут, его полы расстилались по земле, как крылья подбитой птицы. Просунув руку к его груди, чтобы прослушать сердце, О’Патли сразу же наткнулся на вывороченный карман, где до этого лежала записная книжка.
Книжки не было.
Сердце доктора не билось…
Клиника № 11
За городом, в стороне, противоположной Портовому Пригороду, находились старые каменоломни. Они были заброшены, склоны карьеров заросли дикой акацией и колючим кустарником.
И здесь, в стороне от дороги, окруженное высокой каменной оградой, стояло серое двухэтажное здание. Трудно было судить о его архитектуре, из-за высокой ограды виднелись только крыша и верхний ряд окон, которые мало чем отличали его от прочих зданий города Зиттина.
По верху ограды протянулась колючая проволока, растянутая на опорах, очень похожих на электрические изоляторы. Человек, искушенный в электротехнике, вероятно бы, догадался, что по проволоке пропускается электрический ток, и подумал бы, что хозяева этого здания боятся, чтобы кто-нибудь не забрался к ним через ограду… А может быть, и наоборот – не вздумал бы выбраться из-за нее.
В километре от каменоломни проходило асфальтированное
Тут же у ворот виднелась дверь с круглым окошечком; за дверью – проходная будка.
В будке стоял пустой деревянный стол, у стола – табурет. На табурете сидел здоровенный дежурный с кирпичным лицом. Одет он был в гражданский костюм: серый пиджак, на голове кепка с пуговкой, однако, когда дежурный прохаживался у ворот, в его походке чувствовалась военная выправка.
У дежурного работы немного – через будку проходили редко. В ворота проезжали то крытый служебный грузовик, то санитарная машина с красным крестом на кузове. Дежурный, не вставая с табурета, протягивал руку, поворачивал рычаг на стене, и массивные створки ворот бесшумно и легко распахивались.
Но когда к воротам, мягко шурша по гравию аллеи, без сигнала подкатывала белая спортивная машина, с задернутыми шторками, дежурный вскакивал с табурета. Он торопливо хватался за рычаг и провожал машину почтительным поклоном. В его глазах, похожих на оловянные пуговицы, появлялось выражение страха.
На мощных каменных устоях, поддерживающих створки ворот, врезаны две эмалевые дощечки. На одной, которая побольше, черными выпуклыми буквами было написано:
«КЛИНИКА № 11»
А на другой, что поменьше:
СВИДАНИЯ С БОЛЬНЫМИ ЗАПРЕЩЕНЫ!
…Утро. Только что поднявшееся солнце осветило косыми робкими лучами серые стены клиники, аллею, кусты акаций. В кустах затеяли веселую возню птицы, сбрасывая с листьев сверкающие капельки росы.
Двор клиники пуст. Лишь по дорожке, проложенной вдоль главного фасада, бродил одинокий уборщик в синем измазанном халате…
Уборщик дряхл, немощен и неопрятен. Седые нечесаные волосы космами свисали из-под мятой шляпы, блином сидевшей на голове. Бесцветные глаза, полуприкрытые синеватыми веками, смотрели бессмысленно.
И странно было видеть на таком лице красивый, с горбинкой нос, и на нем очки в изящной золотой оправе.
Подбирая с земли мусор, уборщик посыпал дорожку белым морским песком.
Тихо было вокруг. Только из кустов доносилось птичье щебетание, да изредка звякала по ведру железная лопатка уборщика. Дежурный в будке, склонив голову на стол, сонно посвистывал носом.
Вдруг протяжный крик, непонятный и страшный, пронесся над кустами акаций. Замолкли птичьи голоса. Дежурный вздернул голову, похлопал посоловевшими глазами и опять уткнул лицо в сложенные на столе руки. Опять в кустах завозились птицы.
В окне первого этажа отодвинулась темная штора. За стеклом появилась голова человека в белом капюшоне и в маске, похожей на противогазовую, которая закрывала рот и нос. Поверх маски были видны только светлые, в старческих морщинках, слегка косящие глаза. Уборщик в золотых очках возился под самым окном. При виде его сгорбленной фигуры в косящих глазах появилось странное выражение. Так мог смотреть скульптор на изваянную им статую, если статуя получилась такой, какой он ее замыслил.