Вонючий рассвет
Шрифт:
В другом тексте речь шла о странном мире, где борьба за равенство была доведена до абсурда. Широкие слои населения посчитали, что зарвавшиеся интеллектуалы обижают скромных обывателей. Под сомнение была поставлена сложившаяся практика назначения на некоторые должности исключительно людей с высшим образованием. У противников был свой резон: "Почему это я не могу возглавить кафедру теоретической физики? Мне говорят, что причина - недостаточное образование и тройки по физике. Но это пустая отговорка. Мне некогда было заниматься ерундой, надо было работать. А отказ - это яркий пример дискриминации по образовательному признаку"! Смекалистые адвокаты сумели провести через Конституционный суд решение, запрещающее при приеме на работу требовать предъявления документов о высшем образовании. И понеслось. Так была закрыта еще одна позорная страница дискриминации человека человеком.
Вот и встало все на свои места, прояснилась причина умственной немощи, обрушившейся на Макарова, он, к ужасу своему, понял, что не может больше писать вот так раскованно. Как это ужасно - почувствовать однажды, что проигрываешь собственным текстам. Макаров до хруста сжал зубы.
"Безобразие, - подумал он, справившись с приступом безумной жалости к самому себе.
– Я поставлен в идиотское положение. Кто-то решил, что я должен раз за разом писать все лучше и лучше. Но разве литература это спорт? Или соревнование за право называться лучшим по профессии? Я не хочу писать лучше, желаю писать по-другому! Почему бы мне не приобщить своих постоянных читателей, например, к биографической прозе? Вот возьму и напишу книжку о Кларкове".
В одном Макаров был абсолютно согласен с Ксенией - Виктор Кларков был, вне всяких сомнений, уникальным в своем роде человеком! Он понял это с первого взгляда. Собственно, виделись они всего один раз, когда вместе посетили собрание Неформального объединения графоманов в ДК имени Циолковского. До сих пор Ксения неохотно вспоминала о Кларкове. Запомнилось, разве что, упоминание о том, что любой разговор, о чем бы не заходила речь, Кларков обязательно заканчивал настойчивыми рассуждениями о неминуемой реализации нуль-транспортировки. Кстати, было бы не плохо узнать, удалось ему добиться своего или нет? Но Кларков пропал. И спросить теперь не у кого. Ксения утверждает, что у него получилось. Впрочем, чушь... Легче поверить в сапоги-скороходы или в ковер-самолет!
И все-таки история Виктора Кларкова показалась Макарову крайне интересной. Ему было любопытно узнать, что же произошло с этим человеком на самом деле. Работа представлялась не слишком обременительной - нужно будет поспрашивать его близких и коллег. Может быть, найдутся люди, знакомые с его работой... Кларков обязательно должен был с кем-то консультироваться, обсуждать детали, просить совета. Наверняка, он давал части своей работы на рецензию специалистам. Исследовательская работа не может быть доведена до конца в одиночестве... А кроме того, должны были остаться бумаги и файлы, да мало ли, где еще он мог наследить!
"Ксению надо будет допросить с пристрастием, - жестко подумал Макаров.
– Пусть колется... Она может многое рассказать о своем бывшем муженьке... Вот, завтра с нее и начну".
Удивительно, но Макаров ни на секунду не сомневался - стоит ему начать писать книгу о Викторе Кларкове, как все его невзгоды и творческие проблемы немедленно забудутся. Сама мысль о подобной работе почему-то моментально успокоила Макарова, и он, сладко зевнув, заснул сном праведника, дав себе слово прямо с утра заняться расследованием.
Макаров открыл глаза, спать больше не хотелось. За окном было уже светло. Он посмотрел на часы - семь ноль четыре - вполне приемлемое время для того, чтобы подняться и не предпринимать больше безуспешные попытки заснуть снова.
Душ и чашка кофе вернули ему способность здраво рассуждать. Макаров уселся в кресло и попробовал припомнить суть своих ночных размышлений. В голове, впрочем, осталось только одно - воспоминание о переполнявшем его желании написать биографию удивительного человека, решившегося реализовать нуль-транспортировку. Если человеку приходит в голову такая необычная мысль - наверное, он заслуживает того, чтобы о нем написали книжку. Макаров усмехнулся, в нем проснулась неподвластная творческим кризисам уверенность в себе.
Макаров приготовил себе еще одну чашечку кофе и, насвистывая приятную мелодию, стал получать удовольствие от любимого напитка. Ему не терпелось побыстрее приступить к работе, по крайней мере, набросать в первом приближении план будущей кампании. Прежде всего - следовало больше внимания уделить страданиям, выпавшим на долю жены асоциального человека.
За прошедший год Ксения вспоминала о Викторе всего два или три раза. Маловато для любящей жены и страстной фанатки, которой, как неожиданно выяснилось, она была. Напрашивался вывод, что Ксении есть что скрывать. Чутье писателя подсказывало Макарову, что начинать надо именно с нее. Следовало вскрыть ее память, как банку консервов, выковырять содержимое и приготовить из него, по возможности, съедобное блюдо. А в качестве приправ использовать записки самого Кларкова и трепотню его друзей.
Кларкову, раз уж он поставил перед собой такую необычную задачу, как реализация нуль-транспортировки, наверняка, пришлось порвать со всем, что связывало его с реальным миром - с работой, с достатком, с научной карьерой и семьей. Это сейчас Ксения рассказывает, какой Кларков великий и бесподобный. Но в свое время она бросила его без колебаний. И ее можно понять - вечное безденежье, эмоциональный дискомфорт, неизбежное отвращение к мужу, не желающему подчиняться общепринятым нормам! Да мало ли еще неприятностей приносит совместная жизнь с излишне погруженным в собственные дела человеком. Что ж, такую историю можно написать легко и занятно... Достаточно будет разговорить Ксению, вызвать ее на откровенность - только и всего. А там - успевай записывать.
"Боже мой, - искренне ужаснулся Макаров.
– Что это я себе позволяю! Неужели я хочу воспользоваться доверчивостью не безразличной мне женщины только для того, чтобы потом вставить ее слова в текст? Неужели она для меня всего лишь банка консервированных воспоминаний? Нет, нет... Ксения сама заинтересована в том, чтобы я написал о Кларкове! И чем красноречивее я буду, тем лучше будет для нее самой. Моей вины во всей этой истории нет - так сложилась жизнь! Она мне еще спасибо скажет, когда прочитает... Уж я постараюсь сделать свою работу как следует..."
Макаров с трудом дождался восьми часов и решил, что пора начинать. Необходимо было перехватить Ксению до того, как она отправится на работу. Он знал, что когда эта история закончится, Ксения будет иметь все основания считать его подлецом. Но иначе было нельзя. Разве по другому сделаешь хорошую книгу? Книга - это книга, она требует своего... Уважение к женщине или книга... Для него этот вопрос не содержал выбора.
– Привет, - сказал он чуть дрогнувшим голосом, набрав номер.
– Мне бы хотелось встретиться с тобой сегодня. Я не спал всю ночь... Понимаю, как это глупо звучит, но сделать с собой ничего не могу... Не смейся надо мной, хорошо?
Внешняя Зона
8. Real-Rpg
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
рпг
рейтинг книги
Под знаменем пророчества
3. Дорога домой
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга III
3. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Черный маг императора 3
3. Черный маг императора
Фантастика:
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Назад в СССР: 1984
1. Спасти ЧАЭС
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
рейтинг книги
Идеальный мир для Социопата 7
7. Социопат
Фантастика:
боевая фантастика
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга IX
9. Кодекс Охотника
Фантастика:
боевая фантастика
городское фэнтези
попаданцы
рейтинг книги
Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд
Роковые подмены
Любовные романы:
современные любовные романы
рейтинг книги
Наследник
1. Рюрикова кровь
Фантастика:
научная фантастика
попаданцы
альтернативная история
рейтинг книги
![Наследник](https://style.bubooker.vip/templ/izobr/no_img2.png)