Возмущение праха
Шрифт:
Стало тихо, и шелестение видеокамеры снова было отчетливо слышно. Крот беспокойно озирался по сторонам, как бомж во время облавы, Мафусаил принялся ерзать и чесаться, а Порфирий что-то сказал, и его тихий голос странным образом прозвучал с отставанием на какую-то долю секунды от движения губ:
— Полное уничтожение.
— Отлично. Вот теперь можно говорить о согласовании деталей. — Я закурил, старательно изображая безграничное удовольствие от пускания клубов дыма и глубочайшее удовлетворение результатами беседы.
Доставая из кармана пиджака сигареты и зажигалку, я успел уронить в щель между сиденьем кресла и боковой планкой жучок, оформленный внешне как жевательная
Соответственно моим ожиданиям, дальнейшее действие развивалось по схеме партийного собрания — прежде чем перейти к согласованию деталей, мне предложили выйти, чтобы без помех обменяться впечатлениями относительно моей персоны. Тяжелая дверь захлопнулась, и через нее из кабинета не доносилось ни звука. Я же, на случай если здесь тоже работает видеокамера или иная система слежения, спустился на первый этаж и пристроился со своим карманным диктофоном-приемником в полости одного из электронных чудовищ и занялся прослушиванием, с параллельной записью, происходящего в кабинете.
Сначала Мафусаил и Крот долго жевали резину на тему, что я, видать, специалист неплохой, но человек недалекий, да оно и к лучшему, чтобы не совался не в свое дело. Порфирий вступил в разговор только раз, откомментировав предположение о моей недалекости безэмоциональной репликой «Посмотрим», Полина же в этом обсуждении вообще не участвовала. Зато по следующему вопросу она основательно схлестнулась с Кротом и Мафусаилом, так что им втроем удалось раскачать даже Фантомаса. Началось с того, что Крот потянул изо рта очередную макаронину:
— Теперь, досточтимые соратники, нам надлежит определить оптимальную степень посвящения нашего нового коллеги. Мне представляется целесообразным в течение одного сеанса посвящение в первую, промежуточную, степень и транзитивный переход на вторую, на каковой он и будет пребывать около года, по истечении которого сможет подняться на третью ступеньку, что и будет, вероятней всего, его потолком.
Разговор о степенях посвящения не был для меня полной неожиданностью: я насторожился еще тогда, когда старый хрен употребил слово «орден». Значит, они и впрямь играют в какой-то Орден, — возможно, очередная реанимация масонства, и тогда это достаточно безобидно. Но уж очень мне не понравилось упоминание о сеансах, и пальцы моей правой руки непроизвольно сложились в кукиш.
Мафусаил хлопотливо и шумно настаивал на том, что, сообразно моей ответственной роли, я должен иметь более высокую степень или, как он выражался, градус посвящения, ибо с повышением градуса возрастает и зависимость от Ордена, а людей из спецслужб, как известно, лучше держать на коротком поводке. Полина же утверждала, что ни одна спецслужба не бывает полностью подотчетна руководству и что добавлять к этому влияние и пусть небольшую, но власть, даваемые посвящением, — значит впрямую провоцировать спецслужбу на выработку своих собственных, автономных, интересов и в конечном итоге — на выход из-под контроля.
Крот попрекал обоих экстремизмом и однобокостью, упорно твердя, что его предложение и есть вожделенная для всякого продвинутого ума золотая середина. Исход спора решило вмешательство Порфирия, который со свойственным ему лаконизмом негромко выдохнул:
— Агриппина права.
Я ощутил приятное облегчение — какие бы цели Полина и Фантомас ни преследовали, я был им благодарен.
Затем меня опять пригласили в Кротовый кабинет для индивидуальных бесед с Мафусаилом и Порфирием. Иметь с ними дело оказалось намного проще, чем с Кротом.
Сначала Мафусаил, почему-то воровато оглядываясь, отвел меня в сторону и, приблизившись вплотную, заговорил доверительным
— Немногим больше суток назад, — заметил я нейтральным тоном, — за мной приезжала команда из девяти человек. Что хотели, ликвидировать или похитить, — не знаю. В агентстве я на виду, и если они захотят…
— Не захотят, — равнодушно шамкнул Порфирий и захлопнул щель своего рта, давая понять, что в подробности вдаваться не намерен.
Ага, вот оно как… чем притравливать на меня чужих псов и затруднять тем самым мою будущую работу, они предпочли пугнуть меня с тыла собственными собаками?.. Нет, не годится… это были не их люди… Значит, речь о другом. Или у них соглашение, которое боятся нарушить, или очень уж хитрое сотрудничество… А Вася-то уж и автомат наладил — вот была бы потеха.
Я не счел нужным скрывать усмешку, и Фантомас впился в меня сверлящим взглядом, требуя разъяснений.
— Мой напарник держал на прицеле всю банду. Я остановил его в последний момент.
— Будет учтено, — выплюнул, словно бы и не открывая рта, Порфирий.
— Значит, я без опасений могу жить в своей квартире? — решил я полностью прояснить обстановку.
— Можете.
— Теперь о напарнике. Он, и еще один — у меня на подхвате.
— Организуем, — почему-то радостно оживился Мафусаил, — обусловим их договором, двух помощников по вашему выбору. — Он поднял руки на уровень груди и поелозил в воздухе вытянутыми пальцами.
Точно, картежник, решил я окончательно.
Он же добавил вопросительным тоном:
— Им, наверное, не обязательно знать, на кого они работают? Пусть считают себя вашей личной конюшней. — Он, как мне показалось, заискивающе заглянул в лицо Порфирию, и тот опять еле заметным подергиванием зрачков выразил свое одобрение. Затем он неподвижно уставился на Мафусаила, который, поерзав под его взглядом, вскочил и удалился к столу Крота, вихляя задницей.
А Фантомас точно так же уставился на меня, и я, не зная, как его понимать, вытащил сигареты и закурил. Мне в любом случае нужно было его пересидеть, поскольку в начале беседы он плюхнулся в кресло, где остался мой «жучок», который я имел в виду изъять. Он, однако, продолжал сидеть без движения, наблюдая за мной, как если бы я сдавал ему экзамен по курению табака.