Все реки петляют
Шрифт:
На этом выводе я и уснул.
Глава 2. Несколько летних дней
Присматриваясь к носительнице моего сознания, я раз за разом убеждался — девочке скучно. Она была предоставлена сама себе большую часть дня, поскольку мать плотно занималась с младшими, обучая их тому, что старшая уже знала. Пара часов, посвящаемых вышиванию или музыке, кройке и шитью, не предоставляли Софи достаточной занятости. Отмечу, пожалуй, что музыка преподавалась маменькой с использованием гитары, причем для дочурки был припасён уменьшенный вариант этого инструмента. Таким образом у меня крепло подозрение об испанских корнях миссис Корн.
— Мам! Ты испанка? — незамедлительно внесла
— Родилась на Ямайке, в испанской семье. Не раз с твоим отцом бывала в Мадриде, Кордове, Севилье, Марселе и Неаполе. Но ни тосканского языка сколь-нибудь прилично не освоила, ни французского, — маменька ответила сразу полно и по-серьёзному.
— Зато у меня французское имя, а у Консуэллки — итальянское, — не замедлила внести окончательную ясность Софи. Она мгновенно озвучила то, что только начало приходить ко мне на ум.
Ещё у нас была морока с чистописанием. Я не сразу понял, что Софи — левша. И ещё не понял, скрывает она это, или мать её нарочно старается переучить на правшу. Сама девочка по этому поводу ничего не выразила, ну а я уговорил её взять перо в левую руку. Не сразу это принесло нужный результат, потому что писать нужно слева направо, как бы наталкивая перо на выводимую букву, но, если лист бумаги сильно наклонить, то движение кисти получается или "к себе", или "от себя", что удобнее, чем совсем "против шерсти".
Так вот, при наклонах листа в разные стороны почерки у маленькой англичанки оказались разные, хотя оба вполне разборчивые и почти без клякс. Третий наш почерк получался правой рукой, когда ею водил я.
— Молодчина! — похвалила мама, взглянув на плоды дочуркиных трудов. — Наконец-то моей непоседе хватило усидчивости. И, да, левой рукой тебе значительно удобней.
Что же касается развлечений, то кузнец Чарли знал о чугуне немного: хрупкий, не куётся, сам он из него ничего отливать не пытался и чинить чугунные вещи не пробовал. Так что не слишком удачным был наш визит к местному металлургу. Зато в мастерской нашелся обломок проволоки, из которой умелыми руками взрослого мужчины был согнут и заточен рыболовный крючок — этот день мы провели за изготовлением удочки, для которой плели из ниток леску, делали свинцовое грузило из расплющенной молотком картечины, обстругивали удилище и придумывали, как приладить поплавок из стержня птичьего пера. Ближайшая речушка-то от дома буквально в одном фарлонге, что на мою оценку составляет метров двести. И вообще этот ручей я бы назвал переплюйкой, потому что узкий он и неказистый.
На рыбалку пошли только на другой день, прихватив горшочек с накопанными ещё с вечера червями. Пойманных рыбок зажарила Бетти и подала к господскому завтраку. Я в английской ихтиологии не разбираюсь, так что уклейка это была, или плотва, уверенно не доложу. Но получилось вкусно. Дети прислуги с этой оценкой согласились, потому что и на их долю перепало — клёв этим утром оказался хороший.
Отличным развлечением стала поездка в город за отрезом мне на новое платье. Выяснилось, что в сарае хранится карета с кожаным верхом, в которую впрягли лошадку. Ту самую, на которой недавно привезли дрова. Правил муж Бетси, который тоже был в доме работником, но нам с Софи встречаться с ним удавалось нечасто.
Дорога заняла где-то пару часов при том, что ехали мы не торопясь. На мою оценку расстояние тут от пятнадцати до двадцати километров. Сам город, кстати, именовался Ипсвич. Никогда раньше о таком не слыхивал. Наверное из тех, которые никогда ни в чём предосудительном замешаны не были.
— То есть, ты полагаешь, что я за день смогу обернуться пешком туда и обратно, — констатировала Софи, выловив и "заднюю" мысль. Оставалось только согласиться.
У галантерейщика внимание маменьки привлекли как шёлк, так и тонкое сукно. А ещё ленты и тесьма, и цветные нитки. Одним словом, женщина несколько увлеклась, выпустив дочурку из виду, а та "зависла" у ювелира, лавочка которого находилась рядом. Я, признаться, приготовился заскучать и отрубиться, однако встряхнулся при упоминании горного хрусталя, из которого что-то там блестящее сделано и в серебро оправлено. Загвоздка в том, что в эту эпоху порох в ружьях и пистолетах воспламеняют искрой, высекаемой из кремня, что будет продолжаться ещё около полутора столетий. Хотя с этим наверняка справится искра немудрёной пьезозажигалки. А пьезоэлектрический эффект открыли как раз на кристаллах кварца, природная форма которого и есть этот самый горный хрусталь. Таким образом где-то в глубине моего сознания затеплилась искорка надежды забацать нечто интересненькое. Правда, тут же и потускнела. В английской патриархальной глубинке руками шестилетней девочки не так-то много наимпровизируешь.
— А ты попробуй, — мысленно топнула ножкой Софочка. — А то ужасно скучно у нас в доме. Хорошо, хоть ты появился со своими непонятными размышлениями.
— Ладно, — тоже мысленно вздохнул я. Мы попросили у скучающего ювелира лист бумаги, на котором я набросал эскиз двух лепестков сусального золота, через крошечные колечки подвешенных к тонкому медному стерженьку. И еще мы приценились к не самому маленькому кусочку собственно кварца, показавшегося мне отдалённо знакомым из-за своей шестигранности и некоторой вытянутости. Мастер показал нам его в числе других своих заготовок. Тут за нашими спинами появилась маменька и резко обломала хитрого ювелира, заставив сбросить цену примерно вдвое, но кусочек горного хрусталя и сделанный заказ на рабочий орган будущего электрометра оплатила. Она нашу Софьюшку любит и балует, хотя не очень-то старается это показывать.
По моей просьбе мы заглянули в лавку с разными железяками. Гвозди здесь продавались четырёхгранные, сбегающие к окончанию на конус и увенчанные несимметричной шляпкой — к гадалке не ходи — кованные вручную. И размера немалого. С железнодорожный костыль даже встречались. Много верёвок и канатов всех толщин и любой длины. Тяжелая грубая ткань в рулонах — парусина.
— Это что, портовый город? — спросил я мысленно, а Софийка вслух.
— Да, старейший в Британии. А еще в доке мастера строят лодки и куттеры, а когда случится заказ, то и крупные суда — ответил продавец.
Мы купили у него небольшой слиток олова, и остаток железной полосы весом фунта четыре. А еще шерхебель — это такой узкий рубанок. И стамеску средней ширины, убедившись, что она уверенно входит в шерхебель вместо штатной железки и надёжно крепится там тем же самым клином.
Продавец почёсывал затылок, а мама держала невозмутимое лицо и невыносимо потакала капризам дочурки, щедро оплачивая её желания. Насколько я понял, затраты подобного масштаба для семейного бюджета напряжения не создают, зато заметно радуют маму, позволяя угодить любимому чаду.
Несколько дней маменька и Бетти были заняты шитьём нового платья для Софочки. Также в работах принимали участие моя носительница и её то ли подружка, то ли служанка Мэри. А что вы хотите, если швейные машинки пока не изобретены и каждый стежок делается руками?! Впрочем, младшие удостоились чести участвовать в процессе только на обработке кромок, с чем уверенно справились. Стряпал в эти дни Джон. Тот самый, что и конюх, и садовник, и дрова привозит. Пища стала проще, но в питательности не потеряла. Хотя ритуалы завтрака, обеда и ужина ничуть не изменились — благородные хозяева трескали, а прислуга им прислуживала. Всё-таки аристократичность — жуткая штука. Вместе работаем и даже спорим, а как дело доходит до классовых различий, так сразу начинается театральное представление. Мы жрём с китайского фарфора на скатерти, пользуясь серебряными инструментами, а они трескают на деревянной столешнице из глиняных мисок простыми ложками. Одну и ту же пищу.