Всего один шаг
Шрифт:
— А что, мне нужно было покрыть стены толстым слоем золота, чтобы подчеркнуть своё величие? — смеётся хозяйка, уловив мои мысли. — Ты можешь звать меня коротко — Юайя.
— А я Рома, — ляпаю я. Откуда что берётся?
— Да неужели? — снова смеётся хозяйка. — Ты проходи, я сейчас чай поставлю.
Я украдкой разглядываю Всевидящую. Роскошная женщина, ничего не скажешь — насколько вообще могут быть роскошны ангельские дамы, по природе своей не склонные к полноте… Интересно, кто у неё муж, я не навёл
— Муж у меня архитектор, — снова улавливает мою мысль Юайя. — Очень хороший, между прочим. Вот этот летающий жилой комплекс тоже его работа. Только сейчас его нет дома.
— Я не хочу спать! Я хочу туда!
Раздаётся дробный топоток, и в комнату вбегает пацанчик, ещё совсем маленький, бескрылый. За ним входит девочка лет восьми, чертами явно похожая на Юайю. Я в изумлении гляжу на них. Двое детей подряд, это нечасто встретишь. Я вот такого ещё не видел…
— Так ведь я Всевидящая, Рома, — смеётся хозяйка. — Я могу иметь столько детей, сколько захочу. Хоть десять, хоть двадцать. Иметь такое право, да не использовать!
Она смеётся так заразительно, что я невольно отвечаю. И не скажешь, что вот это Всевидящая… Да, не скажешь, покуда не поглядишь ей в глаза.
— Знакомься, Рома. Это вот Мауна, моя дочь…
— А я Ди, — встревает пацанчик. Ох и живчик, похоже… — А ты почему Рома?
— Ну-у… — тяну я, захваченный врасплох простым и ясным детским вопросом. — Видишь ли, так меня называли на одной далёкой планете.
— А-а, это где все такие большие и толстые, что не могут летать, и потому крылья у всех отсохли?
— Ну, примерно так, — меня разбирает смех.
— Мне мама про тебя сказку рассказывала, — не унимается маленький Ди. — Ты был огромный, бескрылый, толстый и глупый монстр. А потом ты встретил свою половинку, а она была красивая-красивая, умная-умная, добрая-предобрая. И ты её полюбил сильнее жизни, и оттого поумнел. И сразу стал красивым, и у тебя выросли крылья, вот. Ты биоморф! — он тычет в меня пальцем.
Я в растерянности. Вот, оказывается, как оно… Вот уже про меня какие слагают сказки-легенды… «Красавица и чудовище» в инопланетной версии.
— Я скоро вырасту и поумнею, и у меня тоже будут большие крылья, вот! — продолжает повествование Ди. — И я буду летать быстрее всех, и быстрее Мауны!
— Никогда! — безапелляционно произносить девочка. — Слететь вниз и не разбиться, вот и всё, что ты сможешь. А обратно тебя будут поднимать транспортным коконом. Спасатели будут домой доставлять!
— И я найду свою половинку, красивую-прекрасивую, добрую-предобрую. А не такую вредину, как наша Мауна! — малыш тычет пальцем в сторону сестры.
— И это вряд ли. Будешь всю жизнь пялиться на свою диаграмму в одиночку…
— Мауна, а ну прекрати! — вмешивается мать, но поздно. Малыш развешивает губы и начинает громко реветь, как это делают ангельские детишки — то есть пронзительно визжать.
— Ма-а-ма-ааа! Она всё врёт, она так не думает, а всё говорит неправду! Я хороший!
— Так! — мать встаёт из-за стола. — Ты идёшь спать, раз хороший. А ты, Мауна, если не хочешь сидеть в той комнате одна, погуляй пока, в лес слетай, или к морю. Или к подружкам. У нас с Ромой дело.
— Да, мама, — девочка скромно опускает глаза.
— И не вздумайте ссориться мысленно, я всё вижу! Тебя это тоже касается, Ди.
— А чего она всё!..
— Я огорчена, Ди.
— Да, мама, — сопит малыш. — Я не буду с ней разговаривать. Даже мысленно.
— Я разве велела вам не разговаривать? Я сказала — не вздумайте ссориться. Вопросы?
— Да, мама, — говорит девочка, по-прежнему имеющая исключительно смиренный вид. — Прости меня, Ди, я пошутила.
— И ты прости меня, Мауна, — сейчас малыш способен умилить кого угодно. — Ты не такая уж дура…
— Всё, я сказала! — слегка повышает голос Юайя. — Ди, пошли спать!
Уладив наконец семейный конфликт, хозяйка возвращается к столу.
— Никогда больше не буду рожать подряд. Детям общение друг с другом в раннем возрасте противопоказано, Рома. Дети же учатся, общаясь. При общении со взрослыми они набираются ума, а при контактах со сверстниками обмениваются дуростью. Вкусное варенье?
Я улавливаю — хозяйка хочет, чтобы я похвалил её изделие. И мне это не составляет труда, потому как варенье действительно отличное.
— Ну вот, что значит телепатия, — смеётся Юайя, уловив мой ответ. — Даже комплимент толком не получишь. Ладно, Рома. Допивай чай и приступим.
Я торопливо допиваю чай, к счастью, уже почти остывший. Хозяйка щёлкает пальцами, и вынырнувший откуда-то «домовой» ловко утаскивает столик.
— Да, мыслеуправление, — перехватывает мою мимолётную мысль Юайя. — Садись вот сюда.
Мы располагаемся напротив друг друга, на расстоянии вытянутой руки.
— Значит, теоретическая подготовка тобой закончена. Как впечатления?
— Впечатления самые тяжёлые, — честно признаюсь я.
— Что делать. Пока что феномен всевидения — не наука, а чистое искусство. Так что приёмы мы находим ощупью, копим и передаём из рук в руки тем, в ком прорезался Дар.
Она берёт моё лицо в ладони.
— Смотри мне в глаза!
Цветные размытые пятна танцуют такой знакомый танец, и сквозь них едва проступает лицо…
Взрыв в голове! Я расширяюсь, подобно ударной волне, стремительно и неостановимо. Невидимый и неощутимый, я повисаю в центре гигантской чаши, окаймлённой линией горизонта…