Встреча от лукавого
Шрифт:
Есть темы, которые не стоит трогать, зарытые трупы – как раз такая тема. И пусть трупы останутся там, где есть, далеко не все мертвые достойны скорби и памяти.
21
Фролов восседает во главе стола важный, как китайский император. Его просто распирает от важности, и Ольга прячет улыбку – все-таки нужно с пониманием относиться к слабостям мужчин. Два дня в доме Ольги мы провели с Матвеем. И все это время я понятия не имела, что происходит за пределами этого дома. Неумолимый Семеныч, приезжавший осмотреть мою многострадальную голову, строго-настрого запретил мне всякие волнения.
– Я думаю, завтра ты сможешь вернуться домой, Лина.
Догадайся, мол, сама. Я смотрю на Ольгу – она сидит с непроницаемой миной, но глаза ее смеются. Она знает слабость Фролова, ну любит человек быть самым умным. Что ж, у всех свои недостатки.
– Лина, что ты знаешь о своих родственниках со стороны брата? – спрашивает он.
– Ничего. – Я пожимаю плечами. – Петькиного отца я несколько раз видела, когда он к бабуле приезжал, но он не мой родственник. У нас с братом отцы разные, и его родные моими не являются.
– Это я знаю. – Фролов откашлялся. – Как и то, что ни ты, ни твой брат никогда не видели никого из них, а между тем у отца твоего брата есть, кроме него, еще трое детей от последующих жен.
– Ну про них тоже знаю, мне бабуля рассказывала. Но они не то алкоголики, не то просто люмпены, насколько я понимаю.
– Снобка маленькая. – Фролов ухмыльнулся. – Это верно только относительно средней дочери и младшего сына. А вот старшая дочь, родившаяся через два года после Петра, в эту схему не вписывается. Вторая жена Николая Мишина, то бишь отца Петра, развелась с ним и уехала с грудной дочерью в Верхний, откуда она родом. Там вышла замуж за местного парня, который впоследствии стал старшим следователем местного райотдела. Общих детей у них не было, следователь Кондратьев удочерил девочку и вырастил ее как свою, дал ей образование, и впоследствии она вышла замуж за многообещающего молодого юриста, который открыл свою нотариальную контору здесь, в Александровске. Нотариуса этого ты знаешь, его фамилия – Гармашов. Девушка, которая сидит у него в приемной, – его жена, единокровная сестра твоего брата Марианна Гармашова, урожденная Мишина, а потом – Кондратьева. Понимаешь, в чем тут дело?
– Нет.
Может, ранение в голову сказывается, но я в толк взять не могу, какое отношение к моим неприятностям имеет какая-то Марианна, даже если она Петькина сестра? Он ее никогда не видел, не то чтобы имя ее знать.
– Неужели не понимаешь? – Фролов смеется. – Ну, давай же, Лина, напряги извилины. Ты завещание оформляла у этого нотариуса?
– Ну да. И что?
– А то. – Фролов вздохнул, сокрушаясь над моей тупостью. – Наследниками твоего имущества ты назначила своего брата, Петра Яблонского, и его дочь, Антонину Яблонскую, так?
– Так. И что?
– А то, дурья твоя голова. Это ты не знала никакой родни, а родня отлично знала вас обоих. По крайней мере, когда помощница нотариуса начала подшивать документы, она тут же поняла, кто ты и кто – Петр Яблонский.
– Ну и что?!
– Наследство, Лина. – Ольга нетерпеливо фыркает. – Это очевидно. Если тебя не станет, твое имущество переходит к твоему брату, а если не станет его – к дочери Петра Антонине. Таковы условия твоего завещания. Имущество в завещании не указано – почему?
– Нотариус сказал, что так проще… ну, написать: все движимое и недвижимое имущество.
– Конечно, проще. – Ольга ухмыльнулась. – Ведь ты, к примеру, купила дом в центре Александровска, который через год будет стоить в пять раз дороже. Это же недвижимость?
– Ну, да… но когда я писала завещание, этого дома не было.
– Правильно, не было. Потому нотариус и составил завещание таким образом. – Ольга вздохнула. – Но прицел был не на новый дом, это так, приятным бонусом им показалось. Прицел был на ваш с братом дом в Привольном.
– Дача? Да ей сто лет почти!
– Лина, помнишь, я тебе говорила, что хотела купить там участок, но он мне оказался не по карману?
– Да, помню.
Это, если вдуматься, странно, – не моргнув глазом, она отдала огромную сумму за мой дом. И этот особняк, где мы сейчас собрались, стоит очень больших денег. Так отчего же в Привольном ей было не по карману?
– Ты эльф, Лина. Тот самый, что на рекламе йогурта. – Ольга хмыкнула. – Нельзя быть такой наивной, девочка! Участки в Привольном выделялись научным работникам Института титана еще до распоряжения насчет шести соток. Полгектара, где лес, луг и берег реки, и все это счастье практически в черте города – каких-то пять километров, через несколько лет новостройки туда доползут! Ты своих соседей знаешь?
– По даче? Нет. – Я вздохнула. – Раньше знала, а сейчас там какие-то чужие люди заборов понаставили. Зато дорога есть, и охрана тоже.
– Именно! – Ольга одобрительно кивнула. – Новые соседи, заборы. Там дворцов понастроили, ангаров для катеров, площадок вертолетных, а ты живешь, как жила, – старый дом, участок в первозданном виде. Тебе предлагали его продать?
– Мне – нет, а к брату как-то обращались, но мы бы не продали!
– Лина, а ты знаешь, сколько стоит ваш участок сегодня?
– Оль, ну какая разница, он не продается, и все.
– А я тебе скажу. – Ольга торжествующе смотрит на меня. – Ваш участок сейчас тянет на триста тысяч американских денег и продолжает дорожать. Когда ты говорила, что убивать из-за квартиры глупо, продажа не окупит услуги киллеров, я соглашалась, пока ты не сказала мне о своей даче в Привольном. Тут пазл и сложился. Мы копнули нотариуса, и оказалось, что его жена может стать наследницей вашего имущества. Если, к примеру, убрать вас и Антонину. Нотариус точно знал, что его жена является родной сестрой твоего брата. Потому он уговорил тебя сформулировать завещание таким образом.
– Но это же глупо! Ведь у Петьки есть отец и еще брат и сестра, что, эта парочка стала бы с ними делиться?
– Дали бы алкоголикам водки, и те подмахнули бы отказ от наследства. – Фролов хмурится. – В тот день, когда ты пришла к Гармашову составлять завещание, ты и стала причиной всех этих событий. Как только они оценили твое имущество и прикинули, что между ними и очень большими деньгами стоят всего четыре жизни, вам вынесли приговор. Мало того, что они получили бы участок в Привольном. Есть еще питерская квартира Петра, и твоя тоже, и еще дом. Это тянет на очень большую сумму. Сначала они послали киллера к тебе, но он пропал. Они сказали, что больше он на связь не выходил. Это было пять дней назад. Ты что-нибудь об этом знаешь? Они хотели, чтобы все выглядело как внезапная смерть от остановки сердца. А в своей питерской квартире была найдена мертвой Светлана Яблонская, мать Антонины. Ведь в случае смерти девочки она стала бы наследницей как ее ближайшая родственница. По отзывам, это дама такого рода, что договориться с ней было невозможно.