Выжившие
Шрифт:
Вова сюда заезжал за всякой мелочевкой — сигареты, хлеб. Сладости были никакими. Хотя кое-чего и было интересное. Нормальные продукты Вова предпочитал покупать в «Royal» — большом супермаркете на въезде в город, где были и продукты питания, и электроника, и строительный отдел, садовый… Да тут было все, а главное — свежая выпечка, которую Володя любил и уважал. Но ехать туда сейчас ему не хотелось — далеко, да и время поджимает.
Он остановил свою «кореянку» поближе к входу и уже автоматически вытащил ключи из замка зажигания. Забросив их в карман, двинулся в магазин. Машину он не закрывал — угонять ее
Вова быстрым шагом, чтобы не промокнуть, добрался до входа, двери гостеприимно разъехались в сторону и в лицо подул легкий, теплый ветерок.
Ух, как хорошо! А то на улице прямо до дрожи пробирает.
В самом маркете было тихо и спокойно. На первый взгляд даже необычно пусто. Ну, Вова сюда попадал в районе обеда или вечером, когда народ активно за покупками прет.
Сейчас в зале бродило несколько покупателей — он увидел бабку в пуховом платке, орлиным взглядом рассматривающую банку с консервами, женщину лет пятидесяти со строгим лицом в деловом костюме. Он таких «мадама» называл — уж очень пафосные и гордые. Мадама шла вдоль витрин, толкая перед собой тележку, в которой уже было полно продуктов. Еще Вова заметил мужика, судя по виду, страдающего похмельем и залипшего возле полки с минеральными водами. В зале был кто-то еще, но уже их Вова не разглядел — люди были за витринами.
Касс здесь было четыре, но как заведено в секте торгованов, работала только одна. Там сидела скучающая кассирша, которой ни до чего не было дела — она была поглощена клацаньем своего телефона.
Вова зашел в торговый зал и сразу направился к кондитерской витрине.
Так…чего же взять? Точно не вафли. Они тут препаскуднейшие. Именно ими он давился полчаса назад. Что тогда?
У витрины он проторчал пару минут и таки сделал выбор — схватил упаковку вафельных трубочек с кокосовым наполнителем. Производитель нормальный, тут точно херни не будет, а остальное — резина резиной…
Идти на кассу с одними трубочками он поленился, решив еще чем-то нагрузиться. Взял упаковку печенья и по пути к кассе схватил литр «Тархуна», который обожал.
Обойдя витрину, он остановился и тяжело вздохнул.
Вот ведь западло! Думал, что быстро справится и успеет на кассу первым, но его опередили.
Сейчас кассирша пропикивала ту самую «строгую учительницу», чья тележка была набита продуктами до краев.
Следом за ней пританцовывала от нетерпения бабка, держа в руках пластиковую корзинку. Там набор был попроще — консервы, дешевая буханка хлеба, дешевый же майонез, пакет с картошкой и что-то еще.
За бабкой со страдальческим лицом, облокотившись на витрину, висел похмельный мужик, а последним в очередь пристроился дородный господин с объемным пузом, объемистыми щеками и, что таким свойственно, вечно недовольным, сердитым выражением лица.
Вова тяжело вздохнул.
Да что ж такое, что за западло то а? Иногда его посещала мысль, что люди в магазинах, в салонах, в общественном транспорте просто стоят и втыкают в стены, будто мобы в компьютерной игре, но стоит только появиться игроку, в данном случае ему, Вове, как мобы тут же оживают и изображают бурную деятельность.
Вова развернулся и направился вглубь торгового зала. Пройти кассу быстро явно не получится. Там столпотворение минут на пять, не меньше.
— Галя! У меня отмена! — послышался крик кассирши.
О-о-о…ну если код «Галя» — то это серьезно. Минут на десять, минимум.
Вова сделал еще один круг по торговому залу. Схватил хлеб, поторчал у колбасной витрины, выбирая себе что-то на обед. Варианты были не ахти — все просто дерьмового качества, но вот сардельки вполне приличные.
Их Вова и схватил. Целую пачку из четырех штук, которую и намеревался схарчить в один присест. Хотя нормальному человеку и одной-двух хватило бы, но Вове было мало…
Как шутил Женя: «Ты у нас мужчина крупный, рогатый, тебе надо дозу побольше».
В довесок к сарделькам взял еще плавленый сырок «Дружба», к которым с детства испытывал любовь. И хоть сейчас их вкус кардинально поменялся (и нет, не как многое другое, в худшую сторону, а по скромному мнению вовы, в лучшую), своим предпочтениям Вова не изменял.
Так-с…ну, пожалуй, хватит. Еще сигареты надо не забыть купить. Что там на кассе? Пробка прошла?
Пока он увлеченно прыгал среди витрин, не обращал внимания на голоса в другой части зала. Однако теперь, приближаясь к кассе, он услышал недовольные возгласы.
Ну мало ли чего там — Галя не может никак выплыть из подсобки для «отмены», или же товар пробили по одной цене, а ценник был с другой.
Однако когда Вова подошел ближе, то понял, что дело не в ценах или Гале.
У раздвижных входных дверей стоял мужик. Выглядел он, мягко говоря, странно, будто только из канавы вылез — весь грязный, мокрый, в помятой одежде, сам весь какой-то перекошенный.
Он схватился за тележку «деловой мадамы», которая как раз отошла от кассы и направлялась на выход.
Дама активно двигала тележку, словно бы пытаясь сбросить с нее «зайца», но у нее ничего не получалось.
Собственно, гвалт создавали сама мадама, кассирша, оравшая про «вызову полицию», и бабка, проклинавшая неких абстрактных иродов, которые «понажруться и лазиют тут». Похмельный мужик за ней и дядя с большой мордой пока молчали. Легендарная Галя, уже выполнившая свою миссию, молча развернулась и, ни на кого не обращая внимания, уплыла в сторону склада.
Что касается дебошира — он Вове сразу не понравился. Уж очень в нем много «странного»: одежда, пусть и грязная, замызганная, но явно приличная. Этот тип точно не бомж и не алкаш. А такие до состояния невменяемого животного нажираться не умеют — вырубаются раньше.
Вторая странность — лицо. У него какой–то очень нездоровый оттенок. Нормальный человек так выглядеть просто не может. Сами движения резкие, неточные. Нет, пьяные так не двигаются…
Тем временем мадаме надоела вся эта возня. Она отпустила тележку, шагнула к странному типу и попыталась просто его оттолкнуть, но тот неожиданно схватил ее за руки, потащил к себе, вытянул шею, словно бы пытаясь поцеловать.
От внезапного женского крика по спине пробежали мурашки. В нем было столько страха и отчаянья, что проняло всех.