Юрьев день
Шрифт:
А собаки… ни одним вышеперечисленным недостатком не обладают. Вопрос только, как меня, в таком случае, от ворот территории до дверей дома Разумницы пропустили?
И ответ напрашивается сам собой: хозяйка дома меня обнаружила-почувствовала сразу, ещё на подходе к забору, и дала указание своим псам — пропустить. Да ещё и на глаза не показываться. Что ж… похоже на правду, похоже…
Стало быть, сюрприза не получилось. Да глупо было и надеяться на него. Какие, вообще, могут быть сюрпризы с тем, кто чувствует любое направленное на него внимание?
Ладно, что случилось, то случилось. Действуем дальше по ситуации. А ситуация следующая: я дин в
Конечно же: делать обыск!! Полный и очень тщательный. Может быть, удастся, всё-таки, понять, за что меня уже в сотый раз убивают?! Ну, или больше, чем в сотый — я так-то, давно уже не считаю.
«Полчаса» — это был довольно оптимистичный прогноз. Слабо соотносящийся с реальностью. Прошло уже не менее полутора, с тех пор, как я остался здесь один, а хозяйка ещё даже не думала возвращаться. Не было слышно через открытые настежь окна звуков двигателя подъезжающего автомобиля.
Да, я понимаю, что осень на дворе. Понимаю, что за отопление деньги плачены, а я дом размораживаю, но… с какого перепугу это должно меня волновать? Не мои же деньги-то! А мне с открытыми окнами комфортнее. Да и слышимость, опять же — хоть что-то успею предпринять прежде, чем хозяйка распахнёт дверь и увидит… это. Полномасштабный обыск её жилища.
Нет, на самом деле, всё совсем не так страшно, как могло бы представиться. Я — человек аккуратный, и ментовской привычки вываливать содержимое всех ящиков и шкафов без разбору на середину комнаты не имею. Достал один ящичек, просмотрел-перебрал всё его содержимое, уложил по памяти максимально похожим на то, как было, образом, поставил на место. Берёшь следующий ящик… А тут шесть комнат, не считая кухни, ванной и туалета.
Блин, что я вообще надеялся найти?! Папу с крупной печатной надписью: «План убийства Долгорукого Ю. П.»?! Я ж не следователь, я близко не представляю, как обыски проводить надо, и как подобные дела расследуются. Что надо искать? Оружие? Ну, нашёл я хорошую боевую саблю. Нашёл боевой тактический нож. Нашёл пару «дамских» пистолетиков и две пачки патронов к ним. (Дамски-то дамских, а калибр у них — то, что надо: девять миллиметров! Да и патроны не простые, а «с увеличенной пробивной способностью»). В целом, уже весьма неплохая находка — как раз, в случае сильной нужды через собак попытаться пробиться можно. Девяти миллиметров должно хватить, чтобы с трёх метров ротвейлера завалить. А две пачки — это двадцать патронов. Собак на восемь-девять хватить должно, если экономно использовать…
Но, оружие — что оно говорило или доказывало? Ничего совершенно. Ну, есть оно у женщины, служащей в силовых структурах Княжества — и что?
Наркотики? Как будто я такой специалист в них, что мефедрон от кокаина, героина или стирального порошка отличить смогу! Не, ну, стиральный порошок, он, по идее, пахнуть должен приятно… — но это всё, что я по данной теме сказать могу. И какие-то пакеты с каким-то белым порошком в этом доме были. Прозрачные, без надписей… полукилограммовые.
Ну и что они мне дают? Ну, даже, если бы это реально был кокаин? Что мне с ним делать? Собак им «нанюхать»? Чтоб они улыбаться начали и меня без боя выпустили?
Деньги? Паспорта? Деньги были. Не очень много: по паре пачек разной валюты. Документы: загран-паспорт. Ну и куча всяких разнообразных бумажек, вроде страховых свидетельств, полисов, кучи каких-то чеков, выписок, индивидуальных налоговых номеров и прочего канцелярского
Я искал хоть что-нибудь. Что-нибудь, что будет иметь значение для меня. Но тщетно. Ничего там не было, за что я мог бы зацепиться.
Перерыв весь дом, от безнадёги и нечего делать, дабы как-то скрасить своё ожидание, я, устроившись в том же кресле, принялся листать один из отысканных фотоальбомов.
Он был достаточно старый. Начинался ещё древними фотопластинками с портретными изображениями знакомой мне дамы, но в соответствующих девятнадцатому веку нарядах, в каких-то ничего мне не говорящих местах. Продолжался уже более поздними чёрно-белыми фотоснимками начала века двадцатого, тоже — портретного свойства.
Интересно было его листать. Словно бы, во вселенную «Горца» попал и смотришь историю одного из Бессмертных. Ну, или, если правильнее и ближе к терминологии: Неумирающих. Когда одно и то же лицо проходит через антураж разных эпох, практически никак не меняясь. Не считать же за изменение смену причёски и немного отличающийся макияж?
Забавное занятие… внезапно перестало быть забавным, когда я замер, застыл, так и не перевернув очередного листа плотного картона. Я узнал лицо. Лицо мужчины, стоящего на одной из последних черно-белых фотографий этого альбома (дальше начинались цветные).
И я ведь видел его не первый раз. Он встречался и раньше. Только более молодой. А ещё раньше, и вовсе юный. А до этого — ребёнок. И совсем младенец. На руках у Марии Дмитриевны…
Это был Маверик! Тот самый «инспектор», который приходил меня «проверять» перед первым покушением… и тот самый «рабочий», который привлёк моё внимание на ГЭС. Который показался мне чем-то знакомым. Только, в тот момент, я подумал, что это сходство с кем-то из эстрадных певцов или артистов моего мира. Подумал, что из-за бороды и усов. Ан нет! Это был Маверик! Подсознание-то не обманешь! Оно за того рабочего крепко зацепилось. Зудело, где-то там, на заднем плане. А теперь вот, когда я увидел фотографию, всмотрелся, как следует в лицо, всё и сошлось. Всё сложилось. Главный элемент пазла встал на своё законное место, и я, наконец, понял, почему же именно Мария Дмитриевна меня убивает. За что. Точнее, за кого… Правда, всё равно, осталось не очень понятно: зачем? И почему именно сейчас, а не раньше или позже… Что же там такого, на этой ГЭС, что я, по их мнению мог увидеть, из-за чего стал для них опасен и начал мешать…
Поток моих мыслей прервал далёкий звук приближающегося автомобиля. Я тут же вскочил, вытащил из альбома именно эту фотографию, спрятал её во внутреннем кармане, а сам альбом поспешно затолкал на его законное место.
Успел. Автомобиль всё ещё «приближался»… Тогда я, спохватившись, снова достал фотокарточку, навёл на неё свой телефон и сфотографировал. Фотокарточку снова спрятал в карман, а фотку в мобильнике послал на отправку ММС-кой на номер Мамонта с короткой подписью «Это Маверик».
Дверь открылась и вошедшая Мария Дмитриевна застала меня сидящим в кресле и тыкающимся в телефоне. В принципе, самая логичная и заурядная картина для подростка, которого оставили запертым одного на полтора часа. Чем ему ещё заниматься-то? Не книжки же читать…
— Знаешь, парень, а ты был прав, — задумчиво сказала она, глядя на меня. Но договаривать не стала, в чём именно. Хотя, я, пожалуй, и так уже догадывался, в чём. — Поехали! — приказала она, а собаки, прошедшие в дом мимо её ног, окружили меня и выжидательно уставились — отличная демонстрация, что выбора у меня особого и нет…