За Веру, Царя и Отечество!
Шрифт:
Подготовленное загодя бинарное колдовство не подвело, недаром я еще в самолете накладывал заклятья на патроны. Фиолетовая молния бронебойного заклинания прошла сквозь препятствие, пробив защиту, а затем второй патрон доставил фугасное плетение в цель. Взрыв получился что надо, с грохотом и огнем до небес. Меня аж протащило взрывной волной метров на десять в воздухе - видимо рванул боекомплект.
– Вперед, атакуйте как я!
– Выйдя из пикирования и переключившись на оговоренную с Вишей и Пашкой волну, закричал я. - Паша, - как только вы закончите здесь, ты с триста вторым атакуешь западную батарею. Вика, - твоя с имперскими магами следующая цель - восточная батарея. За мной общее руководство. Внимание, слушать меня постоянно, надолго с приема не переключаться. При обнаружении
Дав ускорение и полыхнув разгонным импульсом имперской "железной кочерги" на ноге, я свечкой начал подъем вверх. Застыл в полукилометре над землей, достав бинокль, и стал наблюдать за разгорающимся внизу боем. Что же, застать противника врасплох очевидно получилось. Вон, только сейчас забегали внизу фигурки солдат в шинелях, кто-то начал стрелять по нашим магам из винтовок... Без толку это. Суомы были орешком покрепче - те хоть догадались обеспечить свои артиллерийские позиции и ключевые заводы тыла средствами скорострельной ПВО, на чем я и погорел в начале кампании. А вот северяне не додумались даже до такого очевидного решения, хотя батареи фьорда - объект важнейший и прецеденты атаки магами артиллерийских позиций уже были. Почему? Понадеялись на сталь и бетон укреплений? Или на своих собственных магов? Или просто раздолбаи по жизни? Пусть это потом у пленных имперские вояки выясняют, мне без разницы.
Снова прильнув к биноклю, я смотрел, как оба магических батальона добивают пушки северян, и скажу откровенно - мне мои орлы нравились больше. Имперцы молотили кто во что горазд, мелькание их магов внизу напоминало броуновское движение. Налетел, ударил, отлетел, перезарядил, ударил. Да, они сильны, это видно и понятие воздушного строя знают, но...не то. Мои воюют правильнее - никто не атакует пушки в одиночку, всегда в воздухе страхующее сверху звено, работа четкая и слаженная, командная, каждый на своем месте как винтик одной общей боевой машины. Чему-то я их все же научил, молодец Леха, - осторожно похвалил я сам себя.
Остальные три пушки центральной батареи нам удалось вывести из строя минут через десять. Так лихо как у меня, двумя выстрелами, сделать это не получилось ни у кого из магов. Хотя, если бы в полную силу работала Дегуршафф, она бы справилась с бронированным орудием и одним ударом, но у нас тут нормальная боевая работа, а не спорт высоких достижений. Двух десятков попаданий от тяжелых заклинаний не пережил ни один бронированный колпак, а земля вокруг орудий была превращена в лунный пейзаж на котором валялись присыпанные землей тлеющие обломки и трупы расчетов. Флоту вторжения эта батарея не помеха, можно ставить галочку.
На секунду возникло желание перебросить один из батальонов к железнодорожной станции, которая значилась целью номер два. Имперское командование боялось, что по ней северяне успеют перебросить войска, которые не дадут десанту закрепиться на берегу фьорда. Но, подумав, я решил приказ не менять - быстро уничтожить береговые орудия важнее. И оказался прав. Осматривая в очередной раз горизонт через бинокль, мой взгляд наткнулся приближающиеся с запада черные точки. Ожидаемое произошло: лыжники все же пожаловали в гости.
– Внимание, Фея на связи. Код красный, сороки на хвосте, - выдал я условленную фразу в эфир.
– На десять часов, выше вас на полкилометра, приближаются. Пашка, атака западной батареи отменяется, всему батальону набрать высоту и перестроиться по эскадрильям. Приготовиться к "качелям". Вика, разделяй двести третий батальон на две части. "Сороки" не ваша проблема, не отвлекайтесь, я возьму их на себя. Приказываю атаковать одновременно западную и восточную батареи, делайте что хотите, но максимум через пятнадцать минут я жду доклад об их уничтожении.
– Есть, герр подполковник, - по-русски отозвалась Виша.
– Выполняю.
– Принято командир, - доложил Пашка.
– Разворачиваю "качели".
Мысленно вздохнув, я начал набор высоты, держа курс на соединение со своим батальоном. Пора Леха, размять старые кости и показать молодежи пример. Эх, был бы я не столь вымотан предыдущими боями,
Северяне открыли огонь издалека, устремившись моим магам прямо в лоб. Зря кстати, только ману попусту тратят, на таком расстоянии защитные поля пробить сложно. Мои бойцы пока не стреляли, но сблизившись с противником, неожиданно для него разделились на три эскадрильи, которые резко разошлись в стороны. Первая и вторая эскадрильи полетели вправо и влево, охватывая строй врага со всех сторон с резким набором высоты, а третья, со мной во главе, устремилась на противника, добавив скорости и сходу открыв по противнику плотный огонь. Все по классике: отвлеки врага, а товарищ сзади ударит его в спину. Ну и стандартные "качели" - падай на связанного боем врага сверху, используя скорость и маневр.
В выбранного мною первой целью мага я выстрелил трижды - двумя сбивающими щиты заклятьями и третьим - разрывным. Но попал только один раз, проклятый лыжник ухитрился сманеврировать в последний момент, поэтому разрывное заклятье увязло в его защитном поле, заставив закувыркаться в воздухе, но не причинив серьезного вреда. "Ничего, сейчас я тебя достану", - подумал я, не выпуская цель из поля зрения. Кто-то из врагов чувствительно влепил мне в бок чем-то бронебойным, но защита выдержала, а я, в последний момент уклонившись влево и разойдясь курсами с еще одним северянином со светящимся штыком наперевес, догнал кувыркающееся тело. Лыжник еще успел взглянуть мне в глаза перед смертью, но поднять свое оружие - уже нет. Бронебойное заклятье-дротик прошило его ослабленную защиту и напрочь разворотило грудную клетку, проделав в ней дыру размером в два кулака, по краям которой виднелось измазанное в крови белое крошево переломанных ребер. В темную воду фьорда он полетел даже не успев закрыть удивленных глаз. Один готов. Следующий выстрел я потратил на атакующего одного из моих бойцов метрах в двадцати от меня вражеского мага, сбивая ему защиту, а затем был вынужден уклоняться сам - по мне повели огонь сразу двое лыжников и следующее попадание едва не оставило меня без силового поля. Пришлось выжимать все силы из типа девяносто пять, чтобы вырваться ненадолго из собачей свалки боя и перезарядить винтовку.
В это самое время к северянам прилетели русские "качели". Набравшие высоту первая и вторая эскадрильи моего батальона упали на лыжников сверху, ведя прицельный огонь. У федератов падающими на их головы заклятьями вышибло сразу с десяток магов, а наших вокруг в воздухе стало ощутимо больше. Пользуясь передышкой, я вместе с третьей эскадрильей начал набор высоты перед следующей атакой.
"Где, блин, полковник"?
– Подумал я, едва переведя дух, когда вырвался из схватки во второй раз, расстреляв еще одну обойму по северянам. В этот раз убить наверняка никого из врагов не получилось, но одного из лыжников я крепко достал штыком, распоров ему ногу до таза до колена. Выживет или нет - хрен знает, но крови было порядком, а добивать оказалось несподручно. Вдвоем со своим товарищем они все же снесли в рукопашной мою защиту и этот деятель, прежде чем отведать штыка, порезал обоюдоострым ножом-суомкой мой комбинезон, оставив на память о себе длинную кровоточащую царапину на правой руке. Так что хватит пока...
Дальнейший бой в моем непосредственном участии не нуждался - русские маги явно одерживали верх. Еще пара подобных атак и северян либо перебьют, либо они попытаются выйти из боя, чему я препятствовать не собирался - наша цель береговые орудия и поддержка десанта. Командная работа и правильная организация воздушного боя сказывалась на ходе схватки самым положительным образом - у наших я заметил лишь четверых раненых, которых, прикрывая щитами, мои "маги-эвакуаторы" выводили из боя, а северяне потеряли больше трети бойцов и явно утратили контроль над схваткой. Все идет по плану...только командира северян следовало бы упокоить. Но как его найдешь, вот в чем проблема... Все летают, дерутся, знаков различия не видать, униформа у лыжников одинаковая, а в лицо я его не узнаю, даже если увижу.