Забыть и выжить
Шрифт:
Но всеми неотложными делами предлагалось заниматься лишь до того момента, пока не включат свет. Не может же такое положение в городе длиться вечно! Видимо, подобным же вопросом задавалось все население. Потому что, когда пришла пожилая кассирша, тетя Даша, ходившая в порт, чтобы там прояснить хоть какие-то перспективы с электричеством, увидев в кафе «новеньких», она первым делом заявила, что в порту ничего не знают. Будет ли, нет — никому не известно.
Официант Боря задал риторический вопрос Александру Борисовичу, в лице которого видел воплощение столичной законности и справедливости:
— Вот вы скажите нам, как москвич, по какому такому закону можно враз отключить электричество во всем городе? Разве есть у нас такой закон?
— К сожалению, есть, —
— Да-а… — дружно и безнадежно вздохнул народ.
А в принципе это, конечно, странно, размышлял Турецкий. Бывали и в Москве так называемые веерные отключения, но они длились считаные часы, а сейчас, здесь, прошло уже более половины суток, и никто ничего не знает. Может быть, неожиданное отключение электроэнергии вызвано действительно аварийной ситуацией, создавшейся на каком-нибудь важном объекте, и теперь, для того чтобы привести ситуацию в норму, требовались титанические усилия энергетических служб? Да если и так, то никто ведь не скажет. Вот и морочат людям головы, а у тех «бизнес», понимаешь, лопается прямо на глазах…
— В общем, давайте реализовывать пока то, что уже под угрозой. В частном секторе наверняка ведь есть свои погреба, и эти люди, особенно пенсионеры, расхватают в одно мгновение. Может быть, стоит даже подъехать поближе к ним, в частный сектор, а? Если есть у кого машина, загрузить в нее побольше и подъехать? Да хоть бы и в ваш район.
Идея вызвала горячую поддержку у четы официантов — Бориса с Наташей. И молодой муж немедленно помчался домой, чтобы вывести из гаража свой подержанный, но удобный «Форд» с вместительным багажником.
Покончив с этой — глобальной! — проблемой, Александр Борисович острым взглядом выбрал трех наиболее явных «доходяг» в цыплячьем «предкладбищенском» лотке и попросил их обтереть и завернуть в бумагу. Он собирался захватить их с собой. Покупать такого лежалого вида вечерний товар, хоть запаха никакого еще не было, вряд ли кто захочет — этот продукт, скорее, для бесплатной раздачи. А для целей, которые преследовал бывший «важняк», а ныне свободный человек с высшим юридическим образованием и завидным опытом практической работы, они, эти «полудохляки», вполне годились. Если приступить к их реализации как можно быстрее. Но ночные бомжи, по его мнению, вряд ли перебрались из тенистого парка куда-нибудь на окраину, их он собирался застать на том месте, где и прошла ночь. А как, где и на чем они станут жарить, превращая синевато-серую птицу в цыпленка табака, либо варить на предмет диетического, куриного бульона, это их личное дело. Но являться без подарка к ним не следовало: душевного контакта не будет. А за пивком можно будет послать и кого-то из старожилов «движения». Турецкий распрощался с будущим родственником — до вечера, а также с дружной теткиной командой, воодушевленной радикальным решением, и отправился в район вокзала, благо город не такой уж и крупный и все здесь фактически рядом.
Нескольких бомжей он еще застал на старом месте. Но Володи среди них не было. Короткое совещание с «населением приморского дна» помогло предположить, где надо искать.
Самое пикантное заключалось в том, что именно Володя, которого почему-то оставшиеся в парке бомжи называли Полковником, в отличие от многих других своих коллег по общественному положению и мировоззрению, предпочитал первую половину дня посвящать отдыху на городском, диком пляже. Он был блюстителем, как выяснил Турецкий, личной гигиены. И это обстоятельство определенно говорило в его пользу.
Но Александра Борисовича, чье общественное положение да, чего греха таить, и взгляд на мир в настоящий момент тоже немногим отличались от Полковника Володи, заинтересовала именно эта кликуха, которую сами господа бомжи, без видимых к тому оснований, своим коллегам не присваивают. Итак, почему полковник? А в качестве платы за откровенность были щедро поданы цыплята, которые не успели еще обрести полностью нетоварный вид.
Подношение было принято благосклонно, и языки развязались. Но сначала для того, чтобы быстро просечь ситуацию с городскими холодильниками. Турецкий и заикнуться не успел, как бомжи обо всем догадались и стали оживленно обсуждать открывшиеся возможности посещения близлежащих точек общественного питания. Так выходило, что несчастье одних становилось существенной поддержкой для других, что, в сущности, очень справедливо, если судить по большому счету.
Вернулись к Полковнику. Оказалось, что Володя носил это звание вполне по закону. По твердому убеждению бомжей, помнивших, когда в первый раз здесь, в их обществе, появился Володя, он с самого начала и выглядел, и рассуждал именно как настоящий полковник. Какого рода войск? Так тут и думать нечего! Из чекистов он. Но только его бывшие приятели и сослуживцы, которые в своей «конторе», как пауки в банке, живут, не озаботились пропажей коллеги. Исчез их полковник, ну и что? Это значит, что его место освободилось для кого-то другого. Там же все друг дружку подсиживают, поедом жрут! Известное дело! Газеты читать надо, которые независимые, те властей не боятся, правду в самую матку лепят!..
— Но почему именно полковник? — недоумевал Турецкий, интуитивно чувствуя определенную натяжку.
Он помнил давнюю, еще из детства, поучительную в этом смысле историю. В районе Люблино, где в конце пятидесятых недолгое время прожила семья Турецких, был недалеко от дома обычный базар и при нем пивная — «американка». Там стояли высокие столы с мраморными столешницами и не было стульев. Всё — стоя. Наверное, потому и называлась «американка».
И был там, естественно, местный старожил, своя примечательность. Одноногий, маленького роста, с куцей бороденкой мужичок, которого звали Семой. Но чаще почему-то он откликался на Рокоссовского. Ну то есть полная противоположность высоченному красавцу Константину Константиновичу.
Позже, когда уже подрос, Сашка узнал, откуда появилась эта кликуха. Сему, говорят, любили расспрашивать на эту тему подвыпившие в «американке» мужики.
— Сема, ну почему ты — Рокоссовский? Ты че, Берлин брал?
Для мужиков неважно было, кто на самом деле брал Берлин, — конечно, Рокоссовский — без вопросов!
— Не, ребяты, — отвечал угощаемый для этой цели Сема, — Берлин я не брал. Я ваще ни х-х… не брал! А зовут потому, что я ваш базар ррраз-гоняю на х-х…!
И он, грозно размахивая костылем, громко и сочно называл конкретные адреса, по которым он «ррразгоняет» дикий, воровской базар, который чаще называли в те годы «толкучкой». Ну как бы вселенскую справедливость восстанавливал. Точь-в-точь как Рокоссовский в Германии. Или в Польше, кто теперь помнит?..
Так, может, и Полковник — из того же теста? Но бомжи неохотно принимали версию бывшего следователя, то есть, по правде говоря, вообще не приняли, их вполне устраивала собственная. И к тому были, по их твердому убеждению, все основания.
Во-первых, Володя любил пересказывать то, что читал в газетах, которые подбирал на бульварах. В основном рассказы его касались всяких уголовных дел, связанных с борьбой против террористов, и было всем видно, что в этих вопросах Володя сечет профессионально. И слова он знал интересные, и про всякие способы наблюдения, захвата заложников, их освобождения был в курсе. А если чего и забыл, так слушателям это неважно — главное, дело свое человек до сих пор твердо знает! Полковник же! Отсюда и был бомжами-коллегами сделан вывод, который и сам напрашивался, что прошлая жизнь Полковника Володи была конкретно связана с КГБ, ну и Федеральной службой безопасности. А опыт у него такой большой, что даже болезнь не смогла погасить его, как погасила подробности личной автобиографии. Но если такого человека, который и шпионов ловил, и с террористами боролся, и за кордон, как советский разведчик, наверняка ездил, — если его родная «контора» искать не хочет и его бывшую службу пропажа полковника не колышет, то кому оно вообще все надо? Вот и слушали они рассказы, понимая, что в них — чистая правда и никакой брехни. Да Володя и непохож на человека, который станет приписывать себе чужие подвиги…