Затерянные миры
Шрифт:
Пик вроде совсем недалеко от нашего лагеря, разбитого под скальным навесом у входа в какую-то пещеру на самом краю «Затерянного мира». Но добраться до него без проводника оказалось совсем не просто. Пришлось долго плутать, обходя каменные завалы, скальные разломы и небольшие болота. Когда подошли к вершине — все заволокло туманом, и тропу наверх мы не нашли. Неожиданно увидели небольшую человеческую фигурку на гребне.
Решив, что нам туда, поспешили к месту, где так неожиданно появился и исчез маленький человек.
Однако гребень оказался краем плато, обрывающегося
…Вечереет. Мы одни в этом мире. Незабываемое ощущение. Ведь этой черной, шершавой, испещренной шрамами монолитной скальной поверхности два миллиарда лет! Фактически мы идем по праматерику Гондвана, ведь его разлом на современные континенты произошел много миллионов лет позже появления этих мест. Мы как будто перенеслись на машине времени в далекое прошлое Земли. И даже редкая растительность, которая появилась здесь по геологическим меркам совсем недавно, не портит это впечатление.
О растительности разговор особый. Каждый «затерянный мир» — замкнутая экосистема, не имеющая контактов с внешним миром. Так что почти все растения здесь — эндемики. Например, росянка рораймская — темно-красное волосатое растение, охотящееся на насекомых рядом с нашей палаткой. Или разнообразные красивые цветы, название которых не удалось установить даже с помощью определителя растений.
Наличие большого количества растений-хищников объясняется тем, что обильные дожди вымывают из тонкого слоя почвы все полезные вещества. Вот и приходится растениям искать другой способ питания.
Через день пришлось еще раз возвращаться к вершине. В хорошую погоду по тропе, идущей с противоположной от нашего лагеря стороны, мы поднялись без всяких проблем и водрузили флаг газеты «Вольный ветер» над высшей точкой горы Рорайма.
Утром наша команда разделилась. Часть, с Хайме и Моуриньо, отправилась на другой конец плато, чтобы проверить официальную информацию, что самой высокой точкой Гайаны является мыс Великий Нос — острая оконечность плато, врезающаяся в гайанские джунгли.
Путь был не близкий. Сначала до места, где встречаются границы Венесуэлы, Гайаны и Бразилии, так называемого «трипл-пойнт». Затем ребята разбили лагерь в одной из пещер на территории Бразилии, а потом отправились к Великому Носу. До самого конца плато дойти не удалось: путь к мысу преградил огромный разлом, а веревок не взяли. Зато удалось точно установить, что мыс не является самой высокой точкой гайанской части плато горы Рорайма, так как он был явно ниже «трипл-пойнт» (2723 м), которую мы и постановили для себя считать самой высокой точкой этой страны.
Остальные, с молодым индейцем Хосе, взявшим на себя обязанности проводника, добрались до «трипл-пойнт», обошли вокруг пограничного столба, отметив свое пребывание на территории Бразилии и Гайаны, и вернулись обратно. Утром следующего дня направились изучать пещеру, обнаруженную недалеко от лагеря.
Пещер на плато Рорайма очень много, подозреваю, большинство из них совсем не исследованы: спелеологи тут бывают не часто. Вот и в «нашей» следов присутствия человека видно не было, хотя индеец полез внутрь уверенно.
Он шел очень быстро. Его не останавливали ни подземные озера, ни траверсы по узким скальным полкам. Я, пару раз провалившись в воду, уже не карабкался по скалам, пытаясь остаться сухим, и шел через водные препятствия вброд.
Вадим, наш единственный спелеолог, показывал нам по дороге разные интересные вещи: подземный жемчуг, бесцветного сверчка, никогда не видевшего дневного света, уникальные по форме сталактиты.
Пещера то сужалась до небольшого лаза, так что приходилось пробираться ползком, то расширялась просторными залами. Немного смущало огромное количество боковых ответвлений, но Хосе шел столь целенеправленно, что в его хорошем знании дороги никто не усомнился.
Наконец пещера сузилась так, что дальше не могла пролезть даже миниатюрная Ирина, и мы повернули обратно. индеец все так же уверенно вел нас назад, но у народа начали появляться сомнения — в этих залах мы еще не были. Когда же Хосе уперся в тупик, все поняли, что он здесь никогда раньше не был.
Стало как-то не по себе. Особенно тем, у кого начали садиться батарейки в фонарях. Вадим, как опытный спелеолог, достал зажигалку и объяснил, что нужно двигаться в направлении сквозняка, сдувающего пламя. Мы так и сделали, но теперь шли осторожно, высылая на всех ответвлениях разведку.
Неожиданно впереди послышались радостные крики: народ встретил Хайме. Это Марина, ждавшая у входа и сильно обеспокоенная нашим долгим отсутствием, позвала его на помощь, когда проводник проходил мимо, возвращаясь со второй половиной группы.
Вечером мы опять пересекли плато, теперь уже в поперечном направлении, и остановились купаться в местных озерах, как их здесь называют — «джакузи». На их дне множество красивых кристаллов горного хрусталя. Особенно много их вдоль стекающего со склона ручья, который называют «алмазный водопад». Россыпи кристаллов положили начало легенде о несметных алмазных сокровищах, хранящихся на этом труднодоступном плато.
Купание очень взбодрило. Может быть, не зря по телевизору говорили об особых целебных свойствах воды на Рорайме, на которой берут начало притоки трех крупнейших рек Южной Америки — Амазонки, Ориноко и Эссекибо.
Индейцы-носильщики, сразу после подъема на плато, бросили нас и вернулись вниз. Они утверждали, что оплаченные Риккардо дни закончились. Мы смогли, пообещав заплатить дополнительно, уговорить остаться только двоих, чтобы они помогли нести вещи женщинам.
Несмотря на значительное сокращение состава, продукты были на исходе, что, скорее всего, объяснялось не только ошибками в планировании Хайме раскладки, но и фантастическим аппетитом бродячего артиста. Хорошо еще, что Ирина на всякий случай взяла запасы московских чая и конфет, которые мы стали использовать вместо закончившегося сахара.