Зеленые двери Земли (сборник)
Шрифт:
«Ох, Пан, даже разбив нос о зеркало, он видит в этом скрытый философский смысл. Как был идеалистом, так и остался». Подумалось это Карагодскому с явным облегчением, ибо исчезновение объяснилось просто. Необъяснимого академик не любил, даже побаивался.
— Уж эти мне зеркала… Везде они, эти услужливые обманщики. Вот мы с вами разговариваем, а между нами — зеркало. И мы видим в чужом мнении лишь искаженное отражение своего собственного. И не можем понять друг друга, ибо искренне считаем свое собственное мнение единственно правильным…
Профессор захлопнул
— Вы интересуетесь космосом, Вениамин Лазаревич?
— Космосом? Да как вам оказать… Пожалуй, нет. Вышел из того возраста. Дела. Не хватает времени на все… Столько нового…
— Жаль, космос, если хотите, тоже зеркало. Огромное увеличивающее зеркало, в котором земные достижения и ошибки, наши чисто человеческие заблуждения и наития приобретают глобальный отзвук… Первый космический объект, заселенный земными организмами… Космобиолог… забыл фамилию…
— Андрей Савин.
— Да, да, Савин… Там построили биостанцию, которой руководит академик Медведев… Тяжелый человек, надо оказать. Так что же там случилось?
— Это мы с вами сейчас и увидим. Хочу добавить предварительно, что планета Прометей весьма редкого в Галактике кристаллического типа и находится в системе двух звезд, одна из которых светится только в ультрафиолетовом диапазоне. Все это вкупе с другими странностями заставило Андрея Савина в самом начале выдвинуть гипотезу об искусственном происхождении планеты… На его гипотезу тогда не обратили внимания, ибо прямых доказательств не было, а косвенно можно было объяснить при помощи уже известных теорий. Опять сработало зеркало.
Проектор тихо заурчал. Рубиновые кристаллы потеплели, засветились мелкими угольками, по овальному экрану, как по жаровне под ветром, заметались летучие искры. Пан подвинул кресло поближе к академику.
— Пленка эта, до окончательного решения Международного совета космонавтики о судьбе биостанции, так сказать, «для внутреннего пользования». Поэтому комментирует ее не диктор, а сам Андрей Савин. Ну и я помогу, если что будет неясно…
Над экраном, который уже полыхал словно люк в топку, заклубился сизый дымок. Окружающие предметы задрожали, заструились, теряя вес и форму, и растаяли. Кресло обступил красноватый искрящийся туман.
Карагодский прикусил губу, передохнул. Профессор снова тянет в болото философии. В ней он дока, ничего не скажешь. Но и Карагодский не зря получил звание академика.
— Сдаюсь, Иван Сергеевич, сдаюсь. Наш с вами спор напоминает поединок Геракла с Антеем. Вы — Геракл в своей области, отдаю вам должное. А я — грешный сын Земли, стоит вам оторвать меня от нее, вы можете задушить меня, как цыпленка. Прошу пощады. Или ваше великодушие касается только животных?
Великая штука — лесть. Даже железный Пан помягчел, заулыбался смущенно, сел в кресло, внезапно успокоенный.
А Карагодский продолжал вкрадчиво:
— Конечно, наши проблемы мелковаты…
— Вениамин Лазаревич, не нравится мне это: «наши» — «ваши». Мы с вами, как говорится, в одной лодке…
— Вот именно, Иван Сергеевич, вот именно. Но чтобы изложить вам свои заботы, я тоже должен вернуться к событиям двухлетней давности. Вы помните, как попал к вам Уисс?
— Разумеется! Вы мне как-то сказали, что в одной из ШОД появился некий феноменальный образец, возможно, мутант и вы не знаете, что с ним делать, потому что он перебаламутил всю школу. Я забрал его себе, в лазаревскую акваторию, и вот… Кажется, я уже неоднократно благодарил вас за такой подарок, но если надо…
— Да что вы, Иван Сергеевич, я не о том! Мы действительно не знали, что с ним делать… Дело в том, что он не только перебаламутил, но и разогнал весь сто восьмой ШОД. Все дельфины, как один, покинули школу. А Уисс остался. И вел себя так, что у ночного сторожа начался психический стресс: он то слышал какую-то неведомую музыку, то непонятные слова, то видел каких-то чудищ и множество морских звезд, которые танцевали на дне бассейна. Мы пытались выгнать Уисса, даже ультразвуковую сирену включали, но он упорно лез к людям…
— Интересно… Вы знаете, это потрясающе интересно! Что же вы мне тогда ничего не оказали? Мы бы не блуждали так долго в потемках!
— А что я мог сказать? Что поймал сумасшедшего дельфина?
— Как раз это вы и сказали. А вот про сторожа…
— При чем тут сторож?
— Ну хорошо, теперь это не имеет значения. А что дальше?
— А дальше… Вам лучше меня известно, что у дельфинов нет вожаков. Полная, так сказать, демократия без границ и края.
— Ну, не совсем…
— Да, в дельфиньем стаде живет одновременно десять-двенадцать поколений, и в минуту опасности или просто в необычных обстоятельствах старшие самцы и самки берут руководство на себя…
— То есть стадом руководит опыт и разум, а не сила, как в животном мире. Да и в человеческом до недавнего времени…
— Да, да… Но в обычной обстановке вожаков в стаде нет. Так?
— Так.
— Но вот появляется Уисс — и все меняется. Достаточно ему свистнуть — стадо в двести голов, рискуя жизнью, перелетает через оплетенную колючкой стенку бассейна и уходит в открытое море…
— На стенке — колючая проволока?!
— Колючая проволока предназначается для касаток, которые могут запрыгнуть в бассейн, — мы защищали дельфинов!
— Все равно… А, ладно, что спорить. Продолжайте.
— Я, собственно, уже почти все сказал. Связано или не связано это с появлением Уисса — не знаю, но в последние два года дельфины стали сторониться ШОДов. Участились случаи бегства и неповиновения Больше того — несколько раз дельфины отказывались загонять косяки.
— А вы спросили их почему?
— В ДЭСПе нет такого слова… Но я, кажется, начинаю догадываться почему. У дельфинов есть вожаки. Сколько их — неизвестно. Но они есть. И они настроены против человека. Они намеренно вызывают беспорядки в ШОДах, провоцируют неповиновение и бегство в открытое море. Все остальные дельфины слепо им повинуются… Я никому не говорил до сих пор о своих догадках. Вы — первый, с кем я делюсь.