Зови меня ястребом
Шрифт:
И тут собеседника прорвало. Почтительно, негромко, но с нотками упрямой дерзости он четко проговорил:
— Нет, Назар Самойлович. «Клиент» и сам многого не знает. Ему приходится действовать по наитию, импровизировать по ходу действий.
— Боишься помешать и поломать игру?
— Совершенно верно. Он не из трусливых, к тому же выдающийся психолог. Я недавно консультировался с одним московским профессором…
— Так-так и что же?
— Во-первых, Суходольский — известный, талантливый и весьма уважаемый ученый. Во-вторых, профессор охарактеризовал его несгибаемым упрямцем, умеющим управлять собой и окружающими.
— Вот как? И что из этого следует?
— В части, меня касающейся, из
Назар Самойлович — сухощавый старик, манерами и резкостью суждений напоминавший высокопоставленного чиновника, недовольно пожевал тонкими, бесцветными губами… Встречи с генералом ФСБ Юрием Латышевым он всегда назначал в самых неожиданных местах. К примеру, сегодня подхватил его на служебной стоянке и расспрашивал, пока черный лимузин кружил по набережной Москвы-реки.
— Я бы рад поверить на слово, да что-то служба твоя не больно расторопна. Ты выяснил, кто напал на охрану Суходольского в Самаре?
— Нет, Назар Самойлович. Но мои люди работают над этой проблемой.
— Работают… — презрительно прищурил левый глаз старик. — Так же как у «Матрицы»?
Фраза, сказанная с издевательской ухмылкой, задела за живое. Встретившись со стариком, Латышев без утайки и в красках описал самарский провал: как вычислили нужного человека — того самого, с которым накануне встречался клиент; как вышли на него. И как опоздали: подъехав к «Матрице», обнаружили тела двух убитых охранников. Сам же человек — исполнительный директор супермаркета бесследно исчез вместе со своим новеньким «Крайслером»…
— Плохо, Юрий. Очень плохо. Я бы сказал: отвратительно. Во времена моей молодости Комитет госбезопасности решал задачки подобной сложности за несколько часов. Я готов принять твою версию о происшествии возле МРЭО ГИБДД с продолжением в цехе заброшенного завода. Готов поверить в то, что эту безобидную возню затеяли оппоненты нашего клиента по бизнесу. Однако происшествие у «Матрицы» отметает всякие сомнения! Дураку понятно: помимо нас за клиентом охотятся западные спецслужбы. Те самые спецслужбы, которые узнали о «Реликвии» раньше нас, назвав ее на свой манер — «Link Z». «Недостающее звено», или что-то в этом роде. Узнали и о том, что это звено находится в России. И что же мы в итоге имеем? А имеем мы одну или несколько вражеских разведывательных групп, рыщущих по нашей территории и вполне успешно конкурирующих с твоими доблестными подчиненными в поисках весьма и весьма ценной информации. Так-то, Юрий… Это понятно даже мне — человеку далекому от разведки и контрразведки. И если ты до сих пор руководствуешься в работе сомнениями, а не фактами, то я сегодня же переговорю с директором ФСБ на предмет подбора для тебя менее ответственной должности.
— Я не сомневаюсь, — поспешил уверить Латышев.
— Хорошо. Теперь о главном. Ты можешь хотя бы приблизительно назвать сроки выхода твоих людей на «Реликвию»?
— Нет, — качнул головой фээсбэшник, в третий раз повторяя это дурацкое слово. — Вчера вечером Суходольский выехал из Самары в Казань, выбрав не самый выгодный маршрут: через Пугачев, Балаково, Сызрань, Ульяновск. Хотя удобнее и быстрее было бы добраться через Дмитровград. Так что рассуждать о сроках преждевременно. И, к сожалению, нет уверенности в том, что это последний пункт его путешествия.
— Поедет дальше?
— Возможно.
— Куда? Предположения есть?
— Никаких. Абсолютно никаких. Ждем сообщений от своего агента. Дело слишком давнее и запутанное. Шутка ли — тянется с весны сорок пятого года!..
— О! — воздел указательный перст к потолку автомобильного салона Назар Самойлович, — с весны одна тысяча девятьсот сорок пятого! Надеюсь, ты хорошо понимаешь важность того, чем нам с тобой поручено заниматься?
— Понимаю, — упавшим голосом отвечал генерал.
— Представь себе — более шестидесяти лет полного забвения! Ни кто не предполагал, где находится эта ценнейшие документы, и уцелели ли они в конце войны. Ни западные спецслужбы, назвавшие их «Link Z» — потерянное звено; ни мы, много позже обозначив пропажу термином «Реликвия». И хочу напомнить, мой юный друг, одну важнейшую деталь: никому из ученых за этот гигантский срок не удалось воспроизвести уникальность немецкого открытия. Никому! И вдруг — невообразимая удача! Мы садимся на хвост тому, кто знает о «Реликвии» и может нас привести к ней…
Такими или примерно такими пассажами Назар Самойлович заканчивал каждую встречу с Латышевым. Заканчивал и брался со сладострастным выражением лица начинять ароматным табачком свою старую тонкую трубку.
Да, убеждать и заряжать энергией он умел. Что поделаешь — ортодокс до мозга костей; старая партийная закалка: дисциплина, исполнительность, щепетильность. Убедили его — убеждает он. Приказали ему — приказывает и он. Из кожи вылезет ради достижения конечной цели. Но и с других ее запросто спустит для пользы того же дела. Говорят, во время войны он командовал заградительным отрядом НКВД. Скольких расстрелял соотечественников, у коих сдали нервы — не известно, но не единожды принимал бой с противником на оголенных участках фронта; имел несколько ранений. Возможно, именно в те нелегкие годы Назар Самойлович обрел несгибаемость убеждений и категоричность, научился быстро разбираться в людях. Возможно, тогда поставил себе целью добиться огромного влияния и добраться до вершин власти. Удивительно точно его называли за глаза: серый кремлевский кардинал.
Латышев с каменным лицом дослушал уважаемого и чрезмерно влиятельного в высших кругах старца. Дослушал и, смиренно склонив голову, уверил:
— Я осознаю громадную ответственность. И сделаю все от меня зависящее.
Глава пятая
Россия. Сызрань-Казань
Наше время
По улочкам волжского города пришлось изрядно поколесить, прежде чем отыскался открытый в такую рань ресторанчик. Вышедший на разведку Вадим махнул от двери:
— Прошу, господа — открыто! Нам повезло — он работает круглосуточно.
Суходольский выбрался из салона, поежившись от утренней прохлады, побрел в сопровождении Ярового к ресторану…
Два небольших зала. Вход в один загорожен стулом, второй пуст; девушка с бейджиком над левой сиське еле передвигает некрасивыми ногами. Из одинокой колонки басит примадонна…
Сели за столик у окна, осмотрелись, полистали меню. Но девка обломала, сообщив о наличии единственного блюда: яичницы. Непривередливый Суходольский с легкостью согласился, присовокупив к заказу крепкий кофе. И переключился на другое.
— Странно… с детства помню песни Пугачевой.
— Постарела примадонна, — улыбнулся Сергеев. — Но что ж в этом странного?
— А то, что она пела и в моем детстве, и в детстве моей дочери. И, кажется, намерена петь в детстве моих будущих внуков.
— Да, что-то явно сломалось. Или у детства, или у примадонны, — разглядывал Костя пустую залапанную перечницу. — Вернув ее на место, спросил: — Значит, у вас есть дочь?
— Хм… существуют на свете люди, которые все ловят на лету. И даже то, что им не предназначается, — мрачно парировал шеф. — О моей дочери не знает никто, включая его! — кивнул Суходольский на Сергеева. — И ты не суйся, пока не попросят…