Чтение онлайн

на главную

Жанры

Александр II. Весна России
Шрифт:

Независимость Сербии, Черногории и Румынии, несмотря на некоторые изменения границ, прописанные в Сан-Стефанском договоре, явилась победой России. Однако Австрия заполучила контроль над Боснией и Герцеговиной, уступленный ей представителями русской делегации в обмен на согласие Австрии на присоединение Южной Бессарабии к России. Карс, Ардаган и Батум признавались неотъемлемым приобретением России. Однако конгресс оставил в силе условия Парижского договора, касавшиеся режима черноморских проливов, которые Россия стремилась отменить начиная с 1856 г.

Принимая во внимание определенное число значительных уступок, Берлинский конгресс может рассматриваться как поражение России. Именно такой была реакция славянофилов. Аксаков, возглавлявший одну из ячеек движения, вынужден был заявить в присутствии Московского

Славянского комитета: «Берлинский трактат — это позор!» А Катков в «Московских ведомостях» кричал о предательстве и полном успехе англичан, которые, по его мнению, благодаря трактату получили решительное влияние на Ближнем Востоке. С целью сохранения престижа и позиций на подступах к Черному морю России требовалось, заключал он, дальнейшее продвижение в Центральной Азии. Этот тезис был широко распространен во всех консервативных кругах, отчаянно требовавших взятия реванша, иными словами войны, которую следовало как можно скорее объявить английским недругам.

Германцы получили в русской прессе не более лестные отзывы, обвиненные в предательстве дружбы, столь долго поддерживаемой с ними Александром II. Генерал Скобелев, один из героев покорения Средней Азии, не уставал повторять: «Наш враг — это Германия. Война с ней неизбежна».

Только либералы подвергли итоги войны и условия мирного договора серьезному анализу и пришли к выводу, что ограничения, наложенные на Россию европейскими державами, были незначительны в сравнении с завоеваниями.

Однако Александр И, поддержавший представителей русской делегации на конгрессе, придерживался гораздо более реалистичного взгляда. Он полагал, что России удалось извлечь из своей победы все, на что можно было надеяться. Один из российских дипломатов отмечал: «Не сочли ли бы мы безумцем того, кто еще два года назад предрек бы столь блестящий результат?»

Милютин разделял этот взгляд и отмечал в своем дневнике, что в восточном вопросе после войны и заключения мирного договора был достигнут значительный прогресс. Он не сомневался в том, что статус Болгарии, даже разделенной и не обладающей всей полнотой политических прав, в обозримом будущем приведет к ее объединению. Бисмарк подтверждал это суждение, указывая на то, с какими преимуществами Россия вышла из войны. Россия, и канцлер имел основания это утверждать, вышла победительницей после конгресса, на котором европейские государства поставили задачу свести на нет результаты ее побед. Парижский договор отныне не заслуживал ничего, кроме как быть забытым, русская армия вернула себе былое величие, а Российская империя в эти годы расширила свои границы как в южном, так и в восточном направлении.

Русской дипломатии, которая в конечном счете проявила себя с сильной стороны в единоличном противостоянии мощной коалиции держав, тем не менее требовалось обновление. Горчаков больше не правил бал. Возраст, болезнь, желание перемен, проявляемое императором, — все это привело к его отставке. Однако Александр собирался отстранить его от дел мягко и элегантно. Горчаков удалился из столицы, взял бессрочный отпуск, отправился в путешествие за границу, и с 1879 г. его обязанности временно перешли к его помощнику, Н. К. Гирсу [116] , который с 1875 г. возглавлял Азиатский департамент Министерства иностранных дел. В 1882 г. Александр III назначил его министром иностранных дел.

116

Гирс был назначен помощником министра иностранных дел в 1875 г. С тех пор он наряду с Горчаковым участвовал во всех переговорах, которые вел император, и в 1878–1879 гг. вместе с Милютиным сопровождал Александра II в Крыму.

Игнатьев, игравший важную роль на протяжении всего балканского кризиса и чьи суждения относительно выбора союзников и той или иной стратегии оказались верными, долгое время рассматривался в качестве кандидатуры на место Горчакова. Однако различные комбинации, предшествовавшие заключению мира, когда двойной статус Болгарии явился свидетельством провала личной стратегии Игнатьева, стали причиной того, что он не вошел в число русских делегатов в Берлине. И вместо того, чтобы встать на место Горчакова, Игнатьев в 1881 г.

стал министром внутренних дел.

Шувалову же, бывшему третьим лицом, обеспечившим в ходе непростого поединка России почетный мир, чьи усилия удостоились высокой оценки в Берлине, выпала роль расплачиваться за очевидные стороны дипломатического поражения: с целью успокоения славянофильской общественности он был сначала освобожден от должности русского посла в Лондоне, а затем и вся его карьера пошла на спад. По окончании Берлинского конгресса Александр II желал расплатиться по счетам, а для этого ему нужен был козел отпущения. Но вместе с тем ему требовалось обновить состав высшего дипломатического корпуса, чтобы выработать соответствующую новым условиям политику. Ища средства к обновлению своей внешней политики, он и не представлял, как мало времени оставалось в его распоряжении.

«Не доверяться больше нашим берлинским друзьям»

Во время русско-германских переговоров, предшествовавших Берлинскому конгрессу, Милютин отметил: «Мы больше не должны рассчитывать на наших друзей». Перед тем как отойти на второй план, Горчаков, всегда отстаивавший «Союз трех императоров», написал Александру II: «Рассчитывать на этот союз — чистая иллюзия».

Освобождению от иллюзий способствовало откровенно враждебное отношение к России со стороны представителей европейских держав, в задачу которых входило установление границ, определенных по Берлинскому трактату. Русские делегаты жаловались на оскорбительное, с их точки зрения, поведение иностранцев, особенно германских подданных. К этому прибавлялось живое недовольство, которое вызывала в Петербурге протекционистская политика Германии (таможенные тарифы и ограничение импорта), проводимая Бисмарком в 1879 г. и сильно бившая по российским интересам. Страдала российская экономика, а общество негодовало по поводу настоящей «таможенной войны», в которой оно усматривало желание германской стороны расплатиться с Россией за успехи, одержанные ею в Берлине. Непопулярность Бисмарка достигла тогда своего апогея, а славянофильская печать критиковала союз с Германией или то, что от него осталось, полагая, что России следовало повернуться в сторону более надежных друзей. В своем последнем послании, которое уже приводилось выше, Горчаков давал основания полагать, что настал час сменить союзника, вопрос был только в том, на кого следовало ориентироваться.

Здесь Россия оказывалась в тупике. Республиканская Франция, которая всякий раз рассматривалась в качестве противовеса Германии, вызывала недоверие самодержавной России, и, кроме того, ее руководители опасались идти на сближение с Петербургом, боясь тем самым вызвать раздражение Германии. Для России Франция, несмотря на два кратких периода сближения в 1756 и 1801 гг. [117] , оставалась противником, на протяжении длительного времени искавшим средства к тому, чтобы не допустить ее участия в европейском концерте. Таким образом, час настоящего сближения еще не настал.

117

Имеются в виду соглашения, заключенные между Елизаветой I и Людовиком XV и предусматривавшие участие России в Семилетней войне, а также разработанный Павлом I проект создания новой системы международных отношений в Европе, включавший союз с бонапартовской Францией. Убийство Павла I положило конец этому проекту.

В свою очередь Англия после окончания Русско-турецкой войны более чем когда бы то ни было испытывала враждебность по отношению к России. Для кабинета Сент-Джеймса все шаги, предпринимаемые Россией в направлении Афганистана или тихоокеанского побережья, были неприемлемы. А ведь Россия продвигалась в сторону туркменских оазисов и Памира, и Лондон отрицательно относился к прибытию русского дипломата в Кабул. Хотя Горчаков, а позже временно заменявший его Гире не раз повторяли Дизраэли, что Россия ни коим образом не собирается посягать на Индию, Англия была готова отреагировать на малейшее продвижение русских войск в районы, прилегающие к сфере ее влияния. В силу этих причин русско-английские отношения в конце 1870-х гг. готовы были обернуться скорее войной, нежели союзом.

Поделиться:
Популярные книги

Попаданка

Ахминеева Нина
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Попаданка

Мимик нового Мира 6

Северный Лис
5. Мимик!
Фантастика:
юмористическая фантастика
попаданцы
рпг
5.00
рейтинг книги
Мимик нового Мира 6

Кодекс Охотника. Книга XXVII

Винокуров Юрий
27. Кодекс Охотника
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XXVII

Разведчик. Заброшенный в 43-й

Корчевский Юрий Григорьевич
Героическая фантастика
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
альтернативная история
5.93
рейтинг книги
Разведчик. Заброшенный в 43-й

"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25

Лоскутов Александр Александрович
Фантастика 2024. Компиляция
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Фантастика 2024-5. Компиляция. Книги 1-25

Сила рода. Том 1 и Том 2

Вяч Павел
1. Претендент
Фантастика:
фэнтези
рпг
попаданцы
5.85
рейтинг книги
Сила рода. Том 1 и Том 2

Последняя Арена 5

Греков Сергей
5. Последняя Арена
Фантастика:
рпг
постапокалипсис
5.00
рейтинг книги
Последняя Арена 5

Обгоняя время

Иванов Дмитрий
13. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Обгоняя время

Новый Рал

Северный Лис
1. Рал!
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.70
рейтинг книги
Новый Рал

Пушкарь. Пенталогия

Корчевский Юрий Григорьевич
Фантастика:
альтернативная история
8.11
рейтинг книги
Пушкарь. Пенталогия

Романов. Том 1 и Том 2

Кощеев Владимир
1. Романов
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.25
рейтинг книги
Романов. Том 1 и Том 2

Кодекс Крови. Книга ХII

Борзых М.
12. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга ХII

Неверный

Тоцка Тала
Любовные романы:
современные любовные романы
5.50
рейтинг книги
Неверный

Приручитель женщин-монстров. Том 8

Дорничев Дмитрий
8. Покемоны? Какие покемоны?
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Приручитель женщин-монстров. Том 8