Анаста
Шрифт:
— Лучше за четыре или пять.
— Нет, за три.
— Хорошую задачу ты перед собой поставил, Владимир, Я буду искренне радоваться, когда решишь её.
Меня даже в жар бросило от такого ответа, я вскочил с места, но сдержался, не сказав грубости. Попытался успокоиться, насколько это возможно, и объяснить:
— Анастасия, я ведь не только за себя прошу. Ты пойми. Там в этом месте двести пятьдесят семей. Двести пятьдесят. Они строят родовые поместья. Они поняли, прочувствовали сказанное тобой. Это стало их мечтой! Но они обустраивают свои поместья на земле, которая совсем, совсем малопродуктивна. Она так и числится по документам.
А сейчас вся эта мелиорация сведена на нет, средства разворованы и сделать ничего уже практически нельзя. Да и стоит ли, раз не помогло. Как теперь улучшить плодородие почвы на моём гектаре?
И ещё я планировку всего участка себе до конца представить не могу. Мне очень хочется, сделать всё красиво и быстро. Мне нужно догнать тех людей, которые на пять лет впереди меня. Вот и прошу тебя помочь, сделать мне эту планировку и подобрать насаждения.
— Планировка, конечно же, очень важна, Владимир, планировка — это сотворение с помощью мысли будущего, потом происходит материализация. Но если ты перепоручишь планировку мне, то что ж твоего будет материализовано на этом участке земли?
— Я же говорю тебе, что сам тоже планирую, но боюсь ошибиться. Вот я столкнулся на практике с таким простым вроде бы делом, как живой забор, и оказалось, что это совсем даже не простое дело. Его совершенствовать можно бесконечно, но знания здесь требуются не меньшие, чем конструкторам космических кораблей. Нужно знать, какое растение в какой период зацветает, какая ему требуется почва, какой высоты достигает за летний период, какие у него цветки и как они будут сочетаться с цветками других растений, и многое-многое другое. Я кое-что из самана запланировал сделать, а специалисты говорят, он будет дождем размыт. Представь, я буду строить, найму рабочих, а меня потом на смех поднимут.
— Если ты даже совершишь ошибку, Владимир, то это будет твоя ошибка, и она материализуется. Поэтому планировку нужно делать самому. Можно, конечно, с кем-то советоваться, но окончательное решение в данном случае всегда должно оставаться за тобой. Весной, Владимир, ты можешь посадить только однолетние растения, когда они вырастут, скосить их и удобрить почву. На следующий год поступить так же.
— Мне нельзя ждать, я хочу быстро, иначе будет потерян ещё не один год.
— Может быть, не стоит спешить? Лучше делать всё основательно, к тому же если ты ставишь условия претворить всё в один год, то будешь резко ограничен в выборе насаждений, и осенью, когда всё однолетнее будет высыхать и твоя живая изгородь останется без всяких насаждений, она может разочаровать тебя. Если же ты сделаешь все правильно, то получишь больше положительных эмоций. Конечно, можно всё сделать и в ускоренном варианте…
Анастасия на мгновение задумалась, и мне показалось, что она обдумывает ускоренный вариант, а оказалось вот что.
БАРЬЕР НЕВЕРИЯ
— То, что ты просишь, Владимир, выполнимо, я чувствую, что это выполнимо, но ты не хочешь искать решения сам. Вместо того чтобы тратить энергию на поиск, ты расходуешь её на то, чтобы убедить меня найти решение.
Ты поставил пред собой барьер, который состоит из неверия в собственные силы, и, уговаривая меня, ты сильнее и сильнее укрепляешь этот барьер. За ним, Владимир, за твоим барьером неверия в собственные силы, цветут прекрасные сады, растут чудесные цветы, среди них живут счастливые люди, но ты всего этого не видишь, тебе мешает построенный тобой барьер.
Если решение найду я, то ещё больше укрепится он. К тому же решение может оказаться очень-очень простым, и это оскорбит тебя. Ты подумаешь, как же сам не смог догадаться? Решишь, что видно, неспособный ты.
Ты обращаешься ко мне, возможно, считая меня чародейкой, способной привлечь для решения твоего вопроса неведомые человеку силы, но я совсем не чародейка. Через свои чувства я могу принимать информацию из Вселенной обо всём, что было, обо всём, что знает Вселенная, но и каждый человек способен принять такую же информацию, если не будет возводить барьеры неверия в собственные силы. Если будет здоров физически и мыслить неизвращённо.
Информация Вселенной похожа на то, что может содержать в себе суперкомпьютер. Человек, владеющий компьютером, нажимает несколько кнопок и получает требуемую ему информацию. Теперь представь, Владимир, вместо того чтобы нажать несколько кнопок, ты просишь это сделать меня. Человеку требуется информация постоянно, и если он сам не будет уметь нажимать эти кнопки, рядом с ним должен постоянно находиться умеющий.
— Да умею я на компьютере получать информацию, я не знаю, как получить её из Вселенной.
— Просто, очень просто — самому искать решение задачи. Верить, что именно ты найдёшь верное решение. Самое верное.
— Да думаю я про это, целый год думаю, нет ответа.
— Я же тебе говорю, ответ не может пробиться через построенный тобой барьер, и твоё пылкое обращение ко мне только подтверждает это. Я не буду решать за тебя твою задачу.
Решительный отказ Анастасии в помощи возмутил меня.
— Ну, конечно, не будешь. Ты тверда в своих убеждениях, никакие аргументы не могут заставить тебя поступить иначе, — с горькой иронией проговорил я. — Я ещё раз повторяю, там двести пятьдесят семей, не дай бог, если в других местах у строителей родовых поместий может сложиться такая же ситуация, как в этом, но там двести пятьдесят…
— Владимир, может быть, Бог и сложил эту ситуацию. Представь себе, если бы там изначально была плодородная почва, то эти места не достались бы этим людям.
Может, именно Бог всё так и устроил, и посчитали власть имущие эти земли непригодными для взращивания садов. Такая ситуация дала возможность двумстам пятидесяти семьям приобрести эту землю и начать строить родовые поместья. Возможно, над ними даже кто-то посмеивается, считает, что у них не будут получаться райские оазисы, но маленькой искоркой пробьётся к кому-то из них информация, и озарятся эти места миллиардами цветков на деревьях плодовых и травах.
— Может, и пробьётся эта искорка, но жить-то хочется сегодня, сейчас, и с прекрасным видением будущего, не с безысходностью.
Вдруг я почувствовал приятное тепло за спиной и оглянулся. Рядом со мной стоял мой сын Володя. Наши взгляды встретились, и необычное тепло усилилось.
Мой сын лицом был похож на Анастасию и, может быть, слегка на меня в молодости. Его рост почти достигал моего. Его ещё юношеское телосложение отличалось стройностью и необычной атлетичностью, но не искусственной накачкой мышц, а идеально гармоничной.