Андрейка и лодырь Ромашка
Шрифт:
Он повстречал много собачонок, бегавших по тюковским улицам, но все были другие…
А та собака вроде бы раз промелькнула в самом конце длинной улицы. Андрейка побежал туда, но и там ее не обнаружил…
Нигде собаки нет! А у одного палисадника девчонка андрейкиного возраста стоит, прислонясь спиной к калитке, и на Андрейку смотрит смеющимися глазами… У самой волосы — прямо лисьей рыжины, носик длинноватый, вздернутый, и Андрейка тотчас сообразил, что девчонка — точь-в-точь та красивая лиса на картинке, где она готовится съесть колобок! Он приостановился
— Рыжая лиса!
Девчонка моментально выпалила в ответ:
— Абдурахман!
— Рыжая лиса! — повторил Андрейка.
— Мартын с балалайкой!
— Рыжая лиса!
Девчонка больше ничего не ответила и важно ушла в калитку, Андрейка пошел дальше, но тут из калитки выскочил маленький карапуз весь в военном: в ремнях, фуражке, с саблей и кобурой — и заорал вслед Андрейке:
— Выхухоль!
За ним из калитки еще несколько мелких детишек высыпало посмотреть, что теперь будет делать Андрейка. Андрейке последнее слово показалось почему-то обидным, и он вернулся, чтобы попугать пузатую мелочь. Малыши убежали во двор и подняли страшный визг. Калитка вдруг отворилась и на улицу один за другим начали выскакивать уже настоящие мальчишки, которых повыскочило не меньше семи человек, и все до одного самые опасные в Тюковке драчуны и обидчики, всегда державшиеся вместе, а главным у них считался Носарь.
Это была такая компания, которую нужно всегда обходить стороной, ни в коем случае не связываться, а стараться, чтобы они не привязались. И обошел бы Андрейка этот дом за три улицы, кабы знал, что с виду безвредная Лиса состоит под их защитой.
Андрейке прямо повезло, что учился он в другой смене, не с ними, а вот Алехе с Моськой здорово от них доставалось… И ничего не поделаешь, потому что отчаянными мальчишками прямо кишела громадная Тюковка, не то что маленькое Шапкино, где ребят раз, два, и обчелся… Тут не до того, чтобы бороться с могущественными тюковцами, которые вообще чужих не любили и всячески преследовали, а уж если их затронуть, тогда хоть в школу бросай ходить.
И надо же было так произойти, что Андрейка не только оскорбил их сестру, назвав Рыжей Лисой, но среди них вдобавок оказался и Кенгура, которого Андрейка рассмеял в лагере, когда тот был статуей. Знай он, что Кенгура тоже состоит в этой компании, нипочем не стал бы его затрагивать, пускай бы стоял хоть до самой зимы.
Если бы не злопамятство Кенгуры, может, все как-нибудь и обошлось бы, да и девчонка, похоже, не сильно обиделась, а даже наоборот — поглядывала на Андрейку через заборчик смеющимися глазами и прыскала, будто Андрейка чем ее рассмешил… Правда, военный карапуз, выскочивший вперед всех, грозно кричал:
— Сейчас тебе влетит!
А Носарь со своей шайкой уже настигли Андрейку, окружили, и схватили, и не вырваться, и не убежать… Кругом — тюковские, и все один одного опасней: Партизан, и Простуженный, и Китаец, и Лелик… И, конечно, сам Кенгура. Тот горячился и радовался больше всех: скакал впереди и вокруг Андрейки не хуже настоящего кенгуру, топал от радости
— Ага, попался! Ага, попался! Держите его крепче, ребята! Вот когда ты попался!
И военный карапуз тоже радовался поимке Андрейки, крича:
— Сейчас тебе влетит!
На Андрейкино счастье, отсутствовал самый опасный — длинный Жорка. Он был сильно начитан и выдумывал для Носаря, как все делать, чтобы выходило интересно и по правилам, а необразованный Носарь его слушался.
— Тих-ха! — скомандовал своим Носарь, похожий на дурака Емелю из сказки, и обратился к Андрейке: — Отвечай мне немедленно: чего ты тут делаешь на нашей улице, откудова взялся и прочее.
— Вообще-то я… — начал Андрейка, улыбаясь как можно добродушнее и соображая, чем бы задобрить тюковских. — Разве вы меня не знаете?.. А я вас знаю! Вас все знают… уважают!.. Вот у нас, в Шапкине…
— А-а! Ты шапкинский! — обрадовался Носарь. — Давно не попадалось в наши лапы шапкинского! Отвечай мне немедленно: какое ты имеешь право за нашими девчатами гоняться?
Сам Носарь без Жорки не умел придумать ничего такого интересного, что можно было бы сделать с пленным Андрейкой, а остальные тюковские не вмешивались.
Приметив, что Носаревы волосы по рыжине смахивают на девчонкины, хоть не такие выдающиеся, а нос длинноватый и вверх загибается, как у Братца Лиса из книжки, Андрейка смекнул, что девчонка, видать, приходится Носарю сестрой или какой другой родней, и объяснил, приветливо оглядываясь в ее сторону:
— Да я шел… Вижу: что это за такая девочка красивенькая живет… Подошел посмотреть, а она…
— Мальчишки, не трожьте его! — распорядилась Лиса, прихорашивая волосы. — Лучше отпустите…
Но военный карапуз, воинственно суя во все стороны кулаками, заорал:
— Не пускать!!
Да и Носарю, видно, неохота было просто взять да и отпустить шапкинского, раз уж попался, и, подумав, он велел:
— Рассказывай свою автобиографию!
— Да я… одним словом… из цирка! — ни с того ни с сего ляпнул Андрейка.
Тюковские так удивились, что даже бросили Андрейку держать, а сам Носарь разинул рот.
— Врешь! — злобствовал Кенгура. — Как ты можешь быть из цирка, когда сам только сейчас сказал, что из Шапкина? Где у вас там цирк?
— Да я там временно проживаю… — выкручивался Андрейка. — А в цирке состою… клоуном не клоуном, а так… комиком небольшим… Я ведь большой чудак числюсь!
Дальше Андрейка пошел заливать уже напропалую:
— Пока еще по малолетству только приучаюсь… Не каждый день, само собой… Одним словом… меня назначили с обезьянятами играть!
— Чего врешь! Какие еще обезьянята?
Носарь просто обалдел, и другие тоже.
— Маленькие… Такие вот… — показал Андрейка. — Большие-то обезьяны повседневно выступают: репетиции у них, то, се… Требуется мальчишка с маленькими побыть… играть с ними, чтобы не соскучились! Я от них кое-чему подучиваюсь, они от меня… Они ведь какие смешные! Ну просто укатаешься, если кого бы пустить поглядеть!..