Бегущий человек
Шрифт:
Шагал он быстро, не оглядываясь, не думая. В воздухе стоял удушающий запах серы. Четыре мотоцикла пронеслись мимо, кто-то бросил в него кусок асфальта. Ричардс без труда увернулся. Один за другим мимо проехали два пневмоавтобуса, обдав его воздушной струей, но он их не останавливал. Двадцать долларов (старобаксы) недельного пособия по безработице они уже потратили. Не осталось денег даже на проезд. Он полагал, что байкеры с первого взгляда поняли, что взять с него нечего. Поэтому и проскочили мимо.
Высотные дома, блоки Развития, металлические заборы, автостоянки с ржавеющими останками разобранных на запчасти брошенных машин, непристойностями, начертанными на асфальте мелом и теперь расплывающимися под дождем. Разбитые окна, крысы, мокрые от воды мешки с мусором на тротуарах
4
пренебрежительное прозвище белых.
5
пренебрежительное прозвище евреев.
Ричардс прошагал три мили, и редкие винные и табачные магазины, поначалу забранные тяжелыми стальными решетками, встречались уже все чаще и чаще. Появились «Заведения для взрослых (!!24 извращения — посчитайте, ровно 24!!)», ломбарды, пункты сдачи крови. Тут и там волосатики восседали на своих мотоциклах. В канавах белели окурки от самокруток (богатые курят доукс).
Он уже видел небоскребы, ввинчивающиеся в облака, высокие, чистенькие. А выше всех Нетворк-геймс-билдинг, здание Сетевой Корпорации Игр, сто этажей, верхняя половина прячется в облаках и смоге. Не сводя с него глаз, Ричардс прошел еще с милю. Теперь вдоль улицы выстроились дорогие кинотеатры, а табачные магазины обходились без решеток (зато у витрин стояли частные охранники с электрошоковыми дубинками, болтающимися на широких кожаных поясах). И городской коп торчал на каждом углу. А вот и народный Парк фонтанов — вход 75 центов. Хорошо одетые мамаши наблюдали за детьми, резвящимися на лужайке за металлической оградой. Ворота охраняли два копа. Вдали поблескивали струи фонтана.
Ричардс пересек Канал.
С каждым шагом Дом игр становился все выше, громаднее, с бесконечными рядами незрячих окон, забранных тонированным стеклом, с отполированным мрамором стен. Копы пристально следили за ним, готовые погнать его дальше или мгновенно скрутить, попытайся он что-то украсть. В центре мужчина в мешковатых серых штанах, с прической «под горшок» и запавшими глазами мог появиться с одной целью — принять участие в Играх.
Отбор игроков начинался ровно в полдень, но, когда Бен Ричардс пристроился в хвост очереди, она уже вытянулась на девять кварталов, то есть на добрую милю. Очередь напоминала ему бесконечную змею. Последним он стоял недолго. Народ все прибывал. Копы не спускали с них глаз, поглаживая рукоятки пистолетов и дубинок. На их лицах играли презрительные ухмылки.
— Тебе не кажется, Френк, что вон тот — недоумок? Я в этом уверен.
— Тут один парень спросил, как ему пройти в сортир. Ну воще!
— Эти сукины дети…
— Убьют родную мать ради…
— Воняло от него так, словно он не мылся уже…
— Шоу — отпад. Прикинь…
Опустив головы, они переминались с ноги на ногу, а вскоре очередь двинулась с места.
…Минус 098, отсчет идет…
В регистрационный отдел Бен Ричардс вошел в начале пятого, и его направили в сектор девять (буквы Р — С). За столиком с мерно жужжащим компьютером сидела усталая, суровая, безразличная женщина. Она смотрела на него, но, похоже, не видела.
— Фамилия-имя-второе имя.
— Ричардс, Бенджамин Стюарт.
Ее пальцы забегали по клавиатуре. Клик-клик-клик.
— Возраст-рост-вес.
— Двадцать восемь, шесть футов два дюйма, сто шестьдесят пять. [6]
Клик-клик-клик
— Ай-кью [7] по тесту Уэчслера, если вы его знаете, возраст, в котором проходили тест.
— Сто двадцать шесть. В четырнадцать лет.
Клик-клик-клик
6
188 см, 75 кг.
7
IQ (intelligence quotient) — коэффициент умственного развития.
В огромном зале голоса гулким эхом отскакивали от стен. Вопросы и ответы, вопросы и ответы. Кого-то выводили в слезах. Кого-то вышвыривали. Кто-то пытался протестовать. Кто-то завопил не своим голосом. Вопросы. Снова вопросы.
— Какое образовательное учреждение посещали последним?
— Ремесленное училище.
— Окончили?
— Нет.
— Сколько лет проучились, в каком возрасте бросили учебу?
— Два года. В шестнадцать лет.
— По какой причине бросили учебу?
— Женился.
Клик-клик-клик
— Имя и возраст жены, если таковая имеется.
— Шейла Кэтрин Ричардс, двадцать шесть лет.
— Имена и возраст детей, если есть.
— Кэтрин Сара Ричардс, восемнадцать месяцев.
Клик-клик-клик
— Последний вопрос, мистер. Не пытайтесь лгать. Вас разоблачат на медкомиссии и вышвырнут. Употребляли вы когда-нибудь героин или галлюциногенный синтетический амфетамин, называемый «Сан-Франциско пуш»?
— Нет.
Клик
Пластмассовая карточка выскочила из щели в столике, женщина протянула ее Ричардсу.
— Не потеряй, здоровяк. Если потеряешь, придется возвращаться сюда на следующей неделе. — Теперь она смотрела на него, видела лицо, злые глаза, поджарое тело. Симпатичный парень. И неглуп. Хорошие данные.
Она взяла у него карточку, пробила несколько перфораций в правом верхнем углу.
— А это зачем?
— Не важно. Потом тебе скажут. Может быть. — Она махнула рукой в сторону длинного коридора, уходящего к лифтам. Десятки людей, прошедших регистрацию, показывали пластиковые удостоверения и тянулись к лифтам. Ричардс увидел, как коп остановил дрожащего всем телом калеку, пожелтевшее лицо которого указывало на пристрастие к «пушу», и указал на дверь. Калека заплакал, но спорить не стал.
— Жестокий у нас мир, здоровяк, — донеслось из-за столика. Сочувствия в голосе женщины не слышалось. — Вперед.
Ричардс подчинился. А за его спиной звучали все те же вопросы.
…Минус 097, отсчет идет…
Грубая, жилистая рука ухватила его за плечо, едва он, миновав столы с регистраторами, ступил в коридор.
— Карточка, приятель.
Ричардс показал карточку. Коп сбросил руку, на его лице отразилось разочарование.
— Небось нравится вышвыривать их отсюда, так? — спросил Ричардс. — Чувствуешь себя боссом, не правда ли?