Благие намерения
Шрифт:
Зачем нарушать почтенную традицию потребления дряни и ворчания по сему поводу только из-за того, что ей приятно командовать славными копами! Так они лишатся возможности подворовывать из ее кофейной машины. Кто она такая, чтобы лишать их излюбленного развлечения?
Вместо того чтобы приступить к эпохальным преобразованиям, она заказала своей машине хороший кофе, села и принялась за дело.
Убитая заслуживает того, чтобы расследовать ее смерть по всем правилам. Сама Ева тоже предпочитает не нарушать порядок.
После того как она аккуратно заполнит журнал и оформит служебную
А еще она выкроит время, чтобы выполнить приказание начальства и подключить к делу Киунга.
«Надин! – вспомнила она, рассеянно потирая затылок. – Надин Ферст – ас прямого репортажа и автор “The Icove Agenda” – книги, побившей рекорды продаж. Вот с кем надо переговорить!»
Обстоятельному человеку – а Ева убедилась, что убийца человек обстоятельный, – известно, что Надин и Ева близкие друзья. Через нее – публичную фигуру, известнейшего репортера – ничего не стоит добраться до ее подруги-копа.
А главное, стоит крышке, пока что плотно накрывающей кастрюльку с подробностями убийства, хотя бы немного сдвинуться – и Надин Ферст почует лакомство, как кошка мышку.
Разумнее не ждать, пока это произойдет, а самой возглавить процесс.
Соображая, как лучше это сделать, Ева услышала стук каблучков. Надин?! Легка на помине? Ева привстала, загораживая собой доску.
Но это оказалась Мира.
Ей не было присуще являться самой, вот так входить в ее кабинетик и плотно закрывать дверь.
– Куда сесть? – осведомилась Мира.
– Лучше сюда. – Ева, не скрывая удивления, указала на свое кресло.
– Нет, оно твое. – И Мира с кряхтеньем уселась в неудобное кресло для посетителя. – Ты умница, – начала она. – Коп, каких мало. То и другое означает, что тебе следовало бы передать это дело кому-нибудь другому.
– Согласна, я умница, – сказала Ева. – А уж коп какой! То и другое означает, что я ни за что не откажусь от этого расследования. Кто-то использовал меня для оправдания убийства.
– У тебя личная заинтересованность.
Ева села. Первым делом она восстановила дыхание, потом ответила:
– Так можно сказать про любого. – Не обратив внимания на недовольную гримасу Миры, она продолжила: – Убийство вообще принимаешь близко к сердцу. Но хороший коп умеет сохранять объективность даже в самых трудных условиях.
– Ева! – Мира властно подняла руку, давая понять, что категорически не согласна с услышанным.
Ева изобразила почтительность.
Мира этого заслуживает, подумала Ева, разглядывая ее безупречный, в красной, а не в своей обычной мягкой цветовой, гамме наряд. Волосы, похожие цветом и текстурой на соболий мех, уложены по-новому: обрамляют милое личико, отчего спокойный взгляд синих глаз приобрел дополнительную глубину.
Ева, правда, не исключила, что все дело в волнении.
Тем временем Мира как будто призвала себя к спокойствию: она постаралась сесть поудобнее, насколько позволяло отвратительное кресло, и положила одну великолепную ногу на другую.
– У убийцы есть к тебе что-то личное. Этот человек
– Придется его разочаровать.
– От разочарования он нанесет новый удар.
– Предположим, я откажусь от дела, решу, что оно недостойно моего времени и усилий. Что тогда? Что? Не совершит ли он новое убийство, не превзойдет ли себя, не выберет ли того, ради кого я уже не пожалею своего времен и сил?
Мира щелкнула себя по носку красной туфельки.
– Образцовый коп! – похвалила она. – Да, такое возможно. Ясно одно: он зациклен на тебе.
– Не скажу, что это ясно и для меня, но я этого не исключаю. Как и того, что все дело было в самой Баствик. Я должна делать свою работу, одобряешь ты меня или нет. Нам бы следовало задаться другим вопросом: почему он зациклился на мне? Почему нафантазировал себе эту дружбу? Как мне ее использовать, чтобы остановить его? Вот где мне нужна твоя помощь!
Мира вздохнула и посмотрела на Евину автокухню.
– Хочешь своего любимого чаю? Кажется, он у меня еще есть.
– Не отказалась бы. Уж очень ты меня огорчаешь.
Ева встала и запрограммировала чай.
– По-моему, это и есть недопустимо личный подход.
– Никуда не денешься, – сказала Мира и улыбнулась оглянувшейся на нее Еве. – Но хороший психиатр, совсем как хороший коп, умеет сохранять объективность. Этот человек идеализирует тебя, Ева, а это очень опасно.
– Почему? – спросила Ева, протягивая Мире чашку. – Я не про опасность. Почему он меня идеализирует?
– Ты – сильная женщина на опасной работе. У тебя яркая карьера.
– Мало ли женщин служит в полиции! – возразила Ева. – Многие в офицерских званиях.
– Добавлю, что многие твои дела попадают в фокус внимания прессы. Ты замужем за крупным, исключительно успешным и притом загадочным человеком, тоже привлекающим очень много внимания.
Пока они пили чай, Ева хмуро обдумывала услышанное.
– А тут еще популярная книга, героиня которой – ты. Не говоря об успешном фильме, расхваленном критиками, – продолжила Мира. – Ты рискуешь своей жизнью ради защиты и службы, хотя могла бы беззаботно путешествовать, вести богатую жизнь, наслаждаться привилегиями. Ты выбрала работу, трудишься, не жалея сил, идешь на смертельный риск ради торжества правосудия.
– Бурные аплодисменты! Убийство Баствик-то при чем? Зачем вообще кого-то убивать, раз я такая? Раз попросту делаю свою работу?
– По мнению убийцы, ты должна бороться за торжество правосудия по-другому, – сказала Мира. – Ты – идеал, профессиональные правила тебе только мешают. Этот человек желает сделать так, чтобы справедливость восторжествовала для тебя самой.
– А Баствик? Какое мне было дело до нее?
– Не тебе. В глазах этого человека она олицетворяла всех защитников, всех, с кем ты сражаешься. Всех, кто проявлял к тебе неуважение, кто не почитал тебя так, как он.