Бог ненавидит нас всех
Шрифт:
— Вам нравится Санни? — спрашивает мисс Сьюзи.
— Мне Санни нравится, — отвечает Рэй, беззлобно передразнивая хозяйкину манеру английской речи. — Санни — солнышко, солнышко, которое снова улыбается мне.
— Ну а вы, мистер Кристофер? Май Хай все время спрашивает про вас.
— Возможны варианты, — с достоинством отвечает англичанин и кричит вслед Рэю: — Эй, толстосум, за наши танцы заплатишь?
Рэй продвигается к танцплощадке не оборачиваясь. Одной рукой он по-прежнему ведет за собой Санни, а другой из-за спины показывает англичанину средний палец.
— Я так понимаю, что нет, — рассудительно замечает тот.
— Что
— Исключение для того трагического героя! — кричит нам Рэй уже с середины танцпола. — Этот парень пусть заказывает все, что хочет. Ему сегодня можно.
Мисс Сьюзи поворачивается ко мне и интересуется:
— Он имел в виду вас?
— Нет, не меня.
— А какие девушки вам нравятся.
— Прямо сейчас? Знаете, мне сегодня, пожалуй, не до них. Считайте, что никакие не нравятся.
Хозяйка сверлит меня профессиональным взглядом и выносит свой вердикт:
— Нет, девушки вам нравятся. Просто не те, неправильные девушки. Я бы даже сказала, что вам нравится одна неправильная девушка.
— Впечатляет.
— Опыт, — спокойно говорит она, глядя мне в глаза. — Но поверьте мне, это не страшно, все пройдет. Хорошую девушку вы еще найдете. Может быть, потанцуете сегодня со мной?
— Польщен вашим предложением! — отвечаю я. — Но, кстати, у нас, в Америке, обычно кавалеры приглашают дам на танец.
— Ну так пригласите меня, давайте, смелее. Ваш друг сказал, что вам можно.
— Давайте попозже, когда я как следует распробую ваш чудодейственный бальзам, — говорю я, поднимая стаканчик с желтым пойлом.
Хозяйка подмигивает мне и уходит к другому столику. Англичанин, которого тоже накрыл приход от кислоты, принимается пространно взвешивать все «за» и «против» того, чтобы поддерживать близкие отношения одновременно с тремя разными женщинами, живущими на трех разных континентах. Минут через двадцать я прихожу к выводу, что доводов «против» получается, как минимум, в несколько раз больше, чем «за», о чем ему и сообщаю.
— Может быть, ты и прав, — говорит он, — но мы же мужчины, у нас, собственно говоря, и выбора-то другого нет.
Рэй на минуту возвращается к столику, чтобы снять с пояса кенгурятник с деньгами и тяпнуть еще стаканчик, на этот раз — оранжевой. Все оставшееся время они с Санни просто король и королева танцпола. Песня Стива Уинвуда звучит совершенно не к месту, но это не останавливает Рэя от того, чтобы сыграть свою «лихорадку субботнего вечера»: он поднимает Санни и вертит ее вокруг себя. Солдаты восторженно кричат и аплодируют. А Джину и англичанину не до танцев и не до Рэя с Санни. Эти двое поглощены беседой. Речь у них идет о политике, о теории мирового заговора, и я, прислушиваясь к ним вполуха, открываю для себя существование страшно засекреченной и чрезвычайно могущественной организации под названием «Бильдербергский клуб» [23] . Джейни все это время тоже очень занята — копается в сумочке Рэя.
23
Бильдербергский клуб, Билъдербергская группа — неформальная ежегодная конференция с участием влиятельных бизнесменов, политиков, банкиров, глав СМИ; заседания клуба проходят в строгой секретности и по особым приглашениям. Первое заседание состоялось в 1954 г. в отеле «Бильдерберг» голландского города Остербеке — откуда и название.
— Эй, какого хрена?.. — кричу я ей.
Джейни отшатывается так, словно я ее ударил.
— Да так, просто смотрю… Интересно… Извини, вечно я не в свое дело нос сую.
— Это ты мой бумажник сперла?
— Нет.
Я внимательно смотрю Джейни в глаза, пытаясь понять, врет она или нет. Она без труда выдерживает мой взгляд, потому что ее глаза затуманены ЛСД и похожи на два потухших черных уголька. Господи, какая жалкая и в то же время уместная пародия на голубые светящиеся глаза Кей.
Постепенно мы добиваем как желтую, так и оранжевую бутылки, и после шутливых парламентских дебатов о достоинствах каждого из напитков приходим к консенсусу о необходимости заказать еще бутыль оранжевой жидкости; выпиваем и ее. Мы все уже здорово опьянели, хотя, если говорить начистоту, эти три кислотника гораздо лучше держат алкоголь, чем мы с Рзем.
Рэй наконец пробивается через толпу танцоров обратно к нашему столику, за ним на буксире — по уши довольная Санни.
— Пора валить из этой халабуды! — кричит Рэй, пытаясь переорать музыку и общий шум в зале.
Мы встаем из-за столика, как вдруг вокруг воцаряется полная тишина: музыка не становится тише, а полностью замолкает. Разговоры прерываются на полуслове. Кто-то мгновенно задергивает огромные окна плотными черными шторами.
— Что происходит? — шепотом спрашиваю я Джейни.
— Военная полиция, — также шепотом отвечает она.
— А я думал, все это вполне легально.
— Американские вояки. Комендантский час или еще что.
Я смотрю на соседний столик, за которым сидят мгновенно притихшие и напрягшиеся солдаты. Ощущение такое, что они в любой момент готовы вновь взорваться и устроить то ли покатуху, то ли мордобой, то ли и то и другое одновременно. Я взволнованно смотрю на пейджер: четыре часа утра. До самолета осталось каких-то пять часов. Я начинаю молиться — молча, про себя: «Не хочу, не хочу я, чтобы меня здесь задержали. Господи, помоги мне добраться до самолета вовремя».
Патруль проезжает мимо, даже не остановившись. Шторы вновь отдернуты, и колонки снова оживают. Мы тем не менее продолжаем двигаться к выходу. Рэй сует мисс Сьюзи изрядную пачку купюр. Хозяйка улыбается и у самой двери подмигивает мне.
— Как-нибудь в другой раз, — говорит она.
Я лишь киваю — слишком пьяный для того, чтобы придумать сколько-нибудь вменяемый ответ.
Мы вываливаемся на улицу. Дождь кончился, но мокрый асфальт еще блестит. Воздух кажется чище. Машин на улицах нет, людей — почти нет. Я замечаю лишь нескольких аборигенов, которые отрубились прямо верхом на своих мотороллерах, положив голову на руль. По всей видимости, это наиболее стойкие из участников тех милейших мужских компаний, за которыми я имел удовольствие понаблюдать накануне вечером.
Мы двигаемся по ночным улицам, как стая волков. Джин и англичанин — передовые разведчики, гоняют друг друга с азартом, балансирующим на грани сексуального возбуждения. Особенно это заметно по Джину. Рэй, как и подобает альфа-самцу, ведет избранную им самку в центре процессии. Они, король и королева, продолжают пританцовывать как ни в чем не бывало. Рэй напевает девушке старую песню «Вони Эм», которую я не могу не узнать даже в его исполнении: «Sunny, thank you for the truth you let me see / Sunny, thank you for the facts from A to Z…».