Бог злости
Шрифт:
— Я брошу, если ты займешь их место и будешь держать мои губы и руки занятыми.
— Нет, спасибо.
Я поднимаю руку и касаюсь места рядом с собой.
— С этого ракурса они выглядят лучше.
— Что выглядит лучше? — спрашивает она испуганным тоном, и какого хрена я становлюсь тверже?
— Светлячки или трупы, все, что плывет первым.
— Твое мрачное чувство юмора действительно на высшем уровне. — Она медленно подходит, затем, прежде чем сесть, колеблется.
Эта привычка подвергать сомнению
— Не волнуйся. Я не буду трахать тебя сегодня.
— Вау. Спасибо. — Она опускается рядом со мной, ее фруктовые духи становятся все сильнее. Или мое обоняние улавливает ее быстрее.
— Не за что.
— Это не было настоящей благодарностью.
— Тогда почему ты это сказала?
— Сарказм. Слышал о таком?
— Я знаю. Я просто издеваюсь над тобой. — Я заправляю светлую прядь ей за ухо, и она краснеет, как и ее шея.
— Тебе нравится издеваться над людьми?
— Не над всеми, нет. Только над избранными.
— Значит, я теперь избранная?
— Если хочешь.
— Серьезно, разговаривать с тобой — все равно что разговаривать со злым роботом.
— Злой робот, да?
— Да, знаешь, тех, которых уничтожают в конце фильмов.
— Ты имеешь в виду тех, чьи красные глаза вспыхивают на последней секунде фильма, сигнализируя об их возвращении?
— Ты не должен гордиться тем, что ты злой.
— В том-то и дело, детка. Я не считаю себя злым.
— Пожалуйста, не говори мне, что ты считаешь себя героем. — Ее голос звучит еще более испуганно, чем раньше.
— Нет, не считаю. Я просто вижу себя нейтральным. Вместо черного, белого или серого. Я бесцветный.
— Ты — человек. Ты не можешь быть бесцветным. — Она нахмурилась. — Ты просто черный.
— Черный?
— Да, я даю людям цвета, и ты определенно черный, как твоя душа, сердце и эта твоя беспокойная голова.
Я пристально смотрю на нее, а потом улыбаюсь. Господи.
Эта девушка втягивает себя в большие гребаные неприятности.
Потому что я хочу продолжать разговаривать с ней.
А я даже не люблю разговаривать с людьми.
Я хочу владеть ею, хотя я понятия не имею, какого это.
Это ведь не может отличаться от того, когда заводишь домашних животных и хочешь посмотреть на них изнутри, верно?
Глава 11
Киллиан
—Что это за хрень? Нагадить в день моего боя?
Я не останавливаюсь на голос Николая, когда иду внутрь особняка. Вместо этого я дохожу до холодильника и беру бутылку воды.
Он бросает в меня ближайший предмет, который может найти, Зиппо, и я наклоняю голову в сторону, позволяя ей столкнуться с бутылкой водки.
— Я предполагаю, что ты уберешь это и заменишь мою водку, — говорит Джереми с нижней ступеньки лестницы, скрестив руки.
— Это моя водка. Отвали. — Мой двоюродный брат прикладывает пакет со льдом к своей распухшей челюсти и опирается ногой на край дивана.
Прислонившись к стойке, я скрещиваю ноги в лодыжках.
— Плохое настроение?
— А у тебя нет? Этот неудачник выиграл у тебя.
Я поднимаю плечо.
— Я выиграл нечто лучшее, чем бессмысленный бой.
Например, компанию Глиндон и даже временное перемирие от борьбы со мной, когда она смотрела на светлячков, а я не трогал ее.
В конце концов, она расслабилась, когда я заставил свою руку оставаться неподвижной. На практике это оказалось сложнее, чем в теории. О том, чтобы превратить это в привычку, не может быть и речи. В конце концов, мне нужно только, чтобы она немного ослабила бдительность, немного впустила меня, чтобы я мог понять ее и, оглядываясь назад, разобраться в причинах моего интереса к ней.
Готов ли я ради этого пройти лишнюю милю? Конечно.
Учитывая складку у нее под бровями, когда я вез ее обратно в общежитие, я бы сказал, что у меня еще все впереди.
Она упрямая, вспыльчивая маленькая дрянь, и я здесь каждую гребаную секунду.
Глиндон может быть жёсткой, огромной скалой, но я — вода, а вода может сначала врезаться в скалу, но в конце концов она пробьет ее.
— Что может быть лучше, чем победа, ублюдок? — ворчит Николай. — В следующий раз не забирай мой бой, если собираешься его проиграть. На кону мой имидж, наследник Сатаны.
Я достаю пачку сигарет и некоторое время смотрю на нее, вспоминая слова Глиндона о яде. Затем я качаю головой и засовываю одну сигарету между губами.
— Я полагаю, ты выиграл после?
— С трудом, — отвечает Джереми от его имени, затем направляется к мини-бару и наливает себе водку. — Сначала его чуть не забил до смерти студент-художник.
— Чушь! — Николай вскакивает и направляет на Джереми свой пакет со льдом. — Я только вначале был с ним помягче. А этот сучонок — не обычный студент-художник. Он явно тренируется.
Я приподнимаю бровь и выпускаю струйку дыма.
— Сверхчеловек студент-художник?
— Может, один из тех супергероев из комиксов, а? — подсказывает Джереми. — Богатенький мальчик днем и мститель ночью.
— В маске, плаще и с бэтмобилем.
— Может, еще и в костюме?
— Да пошли вы оба. — Николай откидывается на спинку дивана. — К твоему сведению, Лэндон был чемпионом во всех чемпионатах, в которых он участвовал, и он нынешний лидер Элиты.
Джереми опирается локтем на стойку рядом со мной и делает глоток своего напитка.