Чемпионы Темных Богов
Шрифт:
— Почему? — прорычал Астреос. Неподвижное лицо Ариман обернулось и заговорило в воздух.
— В прибытии Инквизиции есть свои преимущества. Столкни своих врагов между собой, и они уничтожат друг друга. Но это не та причина, по которой ты, или я, находимся сейчас здесь.
Ариман замолчал. Тишину наполнил звук, похожий на отдаленный раскат грома, и земля со стенами содрогнулись. Ни одна другая часть сцены не шевельнулась.
— Эта возможность и была платой тебе, Астреос, и дар этот сокрыт внутри головоломки твоего разума. Я не мог отказать тебе после того, что попросил у тебя, и того,
Гром раздался снова, громче, ближе. Астреос почувствовал, как ощущения памяти слабеют, а фигуры вокруг него рассеиваются в холодный синий свет. Остался только образ Аримана, все еще смотревший в некий незримый горизонт.
— Если ты выживешь, то окажешься среди них. Ты окажешься среди сил Инквизиции, которые уничтожили твоих братьев.
— И какую плату я потребовал от тебя? — спросил Астреос. У него в горле встал ком.
Ариман оглянулся на Астреоса и грустно улыбнулся.
— Месть, Астреос. Платой была месть.
Мир содрогнулся, и он пробудился среди орудийного рева «Клятвы Сигиллита».
XIX
Пробуждение
Двери распахнулись настежь, и фигура, что носила кожу Марота, выбралась из шахты лифта. Перед ней раскинулся сокрытый в тенях мостик. Искусственная гравитация дала сбой на большей части корабля. В монохромном сумраке, словно блестящие драгоценные камни, парили капельки крови и машинного масла. В открытом пространстве дрейфовало и многое другое, в основном трупы, погибшие от огня или перепадов давления, которые прокатились по потемневшему «Сикораксу» подобно божественному трепету. Мостик охватили пожары, рдевшие в пожираемых ими шариках машинного масла и прометия.
Фигура оттолкнулась от палубы чужими руками и порхнула по мостику. «Сикоракс» содрогнулся со звуком столь знакомым, как биение сердца. Кто-то открыл огонь по кораблю. Свет за обзорными экранами переливался ярко-голубыми и грозно-красными цветами. Зал закружился, когда зависший в космосе корабль перевернулся от взрыва.
«Марот… Марот… Марот…» — имя рычало и посмеивалось на границе его сознания, истекая из заселенной им плоти. Он явился сюда, ибо первая истина вселенной гласила, что каждый пустяк был важен, и то, чему судилось случиться, нуждалось в атрибутике ритуалов.
Он облетел мертвую когитационную башню и увидел командный трон. Мимо него продрейфовало закутанное в мантию тело, и он почувствовал, как плоть внутри его доспехов содрогнулась от изменений. Броня на спине затрещала. С треском ломающегося керамита за плечами вырвались крылья. Вязкая жидкость, заблестев, превратилась в переливчатые перья. Он замер, затем выпрямился на высоком модуле. Крылья расправились и ударили в воздух. Он почувствовал, как новые изменения попытались надавить на плоть его носителя. Ему придется подождать, придется контролировать вытекание своей сущности в реальность. Слишком много, слишком быстро, и он превратит тело в жидкость, и этой части его естества придется вернуться обратно в варп. Этого он допустить не мог. Ему требовалось находиться здесь, требовалось находиться так близко, как только возможно.
Он снова оттолкнулся и заскользил в сторону командной кафедры. Фигура Карменты парила над троном, удерживаемая подсоединенными к ее плоти кабелями. Капюшон слетел, так что под красной лакированной маской виднелась улыбающаяся на горле рана. Рядом с ней в воздухе висели оторванные конечности и искромсанная плоть мужчины. Мимо лениво закружилась нога, блестя серебряными оковами раба одного из легионеров Тысячи Сынов. Хемеллион: человека разорвало на куски механическими когтями. Он заметил отсеченную в запястье руку, все еще сжимавшую полумесяц заостренного металла.
Он потянулся и ухватился за трон. Его пальцы переросли в когти, и он одним взмахом разрубил кабели, что удерживали Карменту на месте. Она воспарила вверх, ее конечности, покачиваясь, безвольно откинулись в стороны. Мгновение она выглядела почти так, словно была живой и падала не вверх, а вниз, в утапливающие объятия темной воды. Но она была мертва, и проблеск жизни был не более чем иллюзией. Корабль содрогнулся от еще одного взрыва. Где-то заревела последняя из рабочих сирен.
Фигура сложила крылья и взгромоздилась на трон.
Да, место более чем подходящее. Все шло так, как и задумывалось.
Он неспешно потянулся и стянул когтистыми руками шлем Марота, как будто тот был сгнившей одеждой. Лицо под ним изменилось, едва встретилось с неподвижным воздухом мостика. Плоть потекла, вздулась и иссохла, глаза исчезли, затем появились снова. Из висков выросла свивающаяся корона рогов. За огромными обзорными экранами взорвалась ракета, затопив мостик запинающимся белым светом. Существо увидело взрыв и почувствовало, как нити судьбы стянулись еще туже.
— Биоритмы растут, — поприветствовал снова пробудившегося Астреоса безжизненный машинный голос. Сквозь него прокатилась волна дрожи. Корабль содрогался от барабанного боя орудий и дыхания двигателей. Мышцы свело судорогой. Металлические оковы, которые удерживали его тело на плите, вгрызались в плоть. Взор заполняла кромешная чернота. Связь с сервочерепом, позволявшую ему видеть во время дознания, отключили. Он был слеп, его мир сузился до кокона прикосновений и звуков. Откуда-то издалека доносились сигналы тревоги. Иглы, погруженные в его плоть, задрожали. Сердца в груди учащенно заколотились.
— Обнаружена невральная перегрузка.
Совсем рядом донесся гул подлетевшего ближе техножреца и усиливающийся писк биомониторов. Затем Астреос услышал, как стоявшие чуть дальше серафимы, оставленные инквизиторами для охраны, шевельнулись под рваными обносками. Его разум машинально потянулся к варпу, но нашел лишь холодную стену льда. Ему не освободиться.
Что-то приближалось. Он услышал сиплый вздох дыхательной помпы техножреца. По нервам с дрожью пробежались воспоминания. В коре разума, треснув, раскрылись зернышка знаний, которые затем выросли и расцвели сквозь его разум и тело. Варп не мог ответить на его зов, но такую вероятность никогда не стоило сбрасывать со счетов, и он подготовился к этому. Присматривавший за ним техножрец догадался, что он проснулся. Астреос услышал щелчок металлических пальцев по кнопкам управления. В плоти дернулись иглы, готовые закачать в его кровь успокоительное.