Черная кошка
Шрифт:
– То есть со вчерашнего утра?
– Ну да. Как он приехал за котенком, так и увез... всех.
«Что ж, вчерашнее утро – это еще не так плохо. Хотя... – Я посмотрела на часы. Было уже около трех часов дня. Хотя и не так хорошо. Времени у него было – больше суток. За такое время что угодно можно...» Но мне не хотелось сейчас сосредотачиваться на плохих мыслях. Сейчас нужно постараться выжать как можно больше информации из настоятельницы. Ведь она видела и машину, и чернявого.
– А вы случайно не запомнили номер машины? – поинтересовалась я, впрочем мало надеясь на успех.
– Нет, не запомнила, – тяжело
– Да, – откликнулся участковый, – данных, к сожалению, мало.
– А внешность этого человека? Могли бы вы подробно описать ее? Какие-нибудь особые приметы?
– Да нет, особого ничего не заметила. Высокий такой, солидный...
По всей видимости, под словом «солидный» она подразумевала то же, что моя собеседница из церкви в Тополевке подразумевала под словом «мосластый». Думаю, человек этот просто хорошо подкачанный и широкий в кости. В классической мужской «тройке» это может выглядеть как солидность, а в свитере и джинсах – как мосластость. К тому же это подтверждает мою догадку о том, что чернявый – агент. Если уж не спецслужб, то, как минимум, частного сыска. Или частной охраны. В общем, что-то в этом роде. Что ж, это лучше, чем ничего. Благодаря своему росту и комплекции такой человек всегда заметен в толпе, и это сужает круг поиска.
– А внешность, лицо? Ничего вам не запомнилось? – продолжала я пытать настоятельницу.
– Да нет... лицо как лицо. Крупные такие черты... нос, брови. Но глаза маленькие, глубоко посаженные.
– Темные?
– Да.
– А губы? Толстые, тонкие?
– Губы? – настоятельница задумалась. – Губы скорее тонкие... да, тонкие.
Словесный портрет был не ахти, но тем не менее давал некое общее представление о внешности человека, который похитил Настю и которого мне предстояло найти. Очевидно, что больше ничего полезного настоятельница сообщить мне не сможет. Поэтому я распрощалась с ней и с участковым, который еще раз извинился за свою чрезмерную бдительность, и, оставив им свои координаты, пошла к машине.
Маловероятно, что чернявый еще раз появится в монастыре, но на всякий случай мой телефон у настоятельницы должен быть. Может, она вспомнит что-нибудь. Марку машины, например. Судя по тому, как ловко она проделала этот маневр с участковым, женщина она не глупая, и если случится что-нибудь действительно важное, должна сообщить.
Глава 4
Занятая своими мыслями, я не обратила внимания, что положение моей машины несколько изменилось по сравнению с тем, в котором я ее оставила. Погруженная в размышления, я села за руль и, лишь проехав несколько метров, поняла, что что-то здесь не так. Обычно послушный рулю автомобиль на этот раз никак не хотел ехать прямо. Его все время уводило куда-то вбок, и, кроме того, было ощущение, что кто-то держал мою «девятку» за задний бампер, тормозя движение.
«Колесо», – тут же подумала я и, разумеется, оказалась права. Левое заднее колесо было спущено полностью, и сплющенная резина уныло волочилась по земле.
«А чтоб вы провалились со своими монастырями на окраинах, – раздраженно думала я, доставая запаску. – Накидали тут гвоздей! У меня времени и так в обрез, а тут еще колесо менять».
Но,
Я вытащила приготовленный совсем для других целей нож и, приложив его к отверстию в шине, могла удостовериться, что, скорее всего, именно нож и был тем орудием, которое продырявило ее. Но в чьих руках было это орудие?
Разумеется, первой кандидатурой был чернявый. Но как он смог выследить меня? Узнать, что я – это я, что именно мне заказано расследование, что именно в это время я окажусь в этом месте? Ведь это просто нереально. Он что, ясновидящий? И вообще, какого черта он до сих пор делает в Тарасове?
Увы, вопросов вновь было больше, чем ответов. Поставив новое колесо, я поехала домой. Предстояло все обдумать и наметить план действий.
Поднявшись к себе в квартиру, я хотела было позвонить Семенову, но потом передумала. Расстроить человека я всегда успею. Но одно дело – просто сказать, что поиски не дали результатов, а другое – сообщить, что ты собираешься делать дальше. Какими бы удручающими ни выглядели обстоятельства, но, пока есть возможность действовать, надежда не умирает. Так как же мне нужно действовать в этих обстоятельствах? Я закурила сигарету и принялась думать.
И в церкви в Тополевке, и в монастыре все видели только чернявого. Значит, с известной долей вероятности мы можем предположить, что сам заказчик в Тарасове не появлялся.
Конечно, ничто не помешало бы ему отсидеться в гостинице, в то время как агент посещал святые места, но имелись довольно весомые аргументы, которые свидетельствовали против этого. Кем бы ни оказался этот самый заказчик, несомненным было одно – это человек, так или иначе связанный с девочкой, имеющий к ней какое-то отношение. Вряд ли в подобное дело ввязался бы кто-то совсем уж посторонний. Слишком мало шансов на успех.
А если заказчик имеет отношение к Насте, даже опосредованное, то лишний раз светиться ему абсолютно ни к чему. Приезжать в город, где у него нет ни знакомых, ни друзей, где его может интересовать только одно – маленькая девочка, недавно получившая большое наследство, – это значило бы самому себя подставить. Риск был бы слишком высоким и абсолютно не оправданным. Зачем самому лезть на рожон? Приедет агент и тихо, без шума и пыли, все сделает. Он же профессионал. Наверняка профессионал. Какого-нибудь лоха с большой дороги на такое дело не возьмут.
Итак, будем считать, что агент действует один. Пункт два – к чему должны повести его действия? Получил ли он задание убить Настю? Или только «найти и обезвредить»?
Немного поразмыслив, я приняла второе предположение как наиболее вероятное. И не только потому, что так мне было легче. Заказчик должен убедиться, что агент выполнил задание, а заказчик в данном случае находится в другом городе. Если не в другой стране. Кроме того, учитывая то, что говорил мне Киря относительно правил вступления в наследство, Настю действительно придется «предъявить» душеприказчикам, иначе никто не сможет претендовать на ее долю наследства все то время, пока ее будут искать. А если ее не будет в живых, искать ее придется очень долго.