Черный гардемарин, судьба и время
Шрифт:
Вейвода продолжает перечень бед: более того, Петербург не пустили и на 2-ю русскую Олимпиаду. В июле в Риге разыгрывать будут только Москва, Ревель и Рига. Одесса и Киев, солидарные с Петербургом, свои команды не записали. Нашему возмущению нет предела.
«Чаша терпения спортивных нетактичностей переполнена! И переполнили ее москвичи! – горячится Вейвода, – пришло время сзывать съезд Российского футбольного союза».
Мы прощаемся с Вейводой на лето – за событиями будем следить со стороны.
«Господа, – напоминает чех, – на каникулах просьба не нарушать
Перед отъездом мы с Жондецким 2-м берем талоны на себя и на Гаврилова, который уже уехал в имение к отцу. Жондюша на прошлых летних каникулах играл в «Левашово» – сборной команде всех дачных местностей по Финляндской железной дороге. Этим летом он едет в отеческое село в Великих Луках, где никогда прежде не был. Понятно, волнуется: как его примут? будет ли там футбол?
Кто ж мог предвидеть, что вскоре всем будет не до футбола, а наш матч с командой духовной академии станет последним в календарях С.-Петербурга.
Почтовый день в Кравотыни
В Петербурге лето 1914-го года было холодное, весь июнь и июль не более 12 градусов. Cелигер радовал привычным теплом, порой переходящим в жару.
Как я уже упоминал, вторник в селе Кравотыни – почтовый день. Служащий почты, разморенный июньским зноем, сопровождает выдачу писем тирадой, обращенной к сонму жужжащих под потолком мух:
«Вот. Дачники. Молодежь. Гимназисты и гимназистки. Кадеты. Семинаристы. Усиленно пользуются казенным учреждением для личных романических целей. Обременяют почтовое ведомство любовной перепиской. Я благонадежный гражданин. Честный семьянин. Содействую падению нравов. Следующий!».
Всем нам вместе письма от папы (он в это лето неотлучно на службе на заводе, так как среди рабочих столицы беспорядки). Открытки сестре Татьяне и племяннице Дуне от подруг; письма мне; газеты и заказанные мамой книжки иллюстрированных журналов – вторую половину дня мы погружены в чтение.
Мама листает столичные газеты: кошмар, в Петербурге холод и дожди, беспорядки на Выборгской стороне, в Лесном хулиганы рабочие даже опрокинули наземь все телеграфные столбы; 10-летний юбилей карьеры Распутина и покушение на старца… Дуня перенимает у нее газету с Чеховым: 10 лет со дня смерти писателя сумерек русской жизни… Слух о смерти Распутина не подтвердился…
Сплошь сумерки.
«Дуня, глянь лучше новую женскую моду в Берлине, – говорит мама, перешедшая на иллюстрированные журналы. – Пишут, ввиду сильной жары нынешнего года в Берлине вошло в моду не только среди мужчин, но и среди женщин ходить на улицах без шляп. А в Петербурге всего 12 градусов! Что с погодой? Пишут, климатический кавардак».
Не дослушав о модах Берлина, забираюсь на чердак. Мурка, «дражайшая Муренция», пишет мне регулярно и у нас установился особый, фатовской тон переписки. Люля на письма скупа, Мурка изводит намеками, связанными с дождями: де, из-за непогоды в Луге вынуждены сидеть целыми днями в доме и играть в винт. Интересно, с кем они там вчетвером винтуют?
Пишу своим товарищам по корпусу, Горилле и Жондюше: «Дачную команду не сколотили. Здесь учащуюся молодежь, среди которой преобладают москвичи, интересуют только танцульки, а не футбол. Играть не с кем. Тренируемся с моим товарищем, Верзиным. Укрепляем ноги, поясницу и мышцы шеи, это очень пригодится при игре головой».
Танцульки и прочий дачный флирт в селе прямо на улице, на плацу перед Введенской церковью. Кадеты и гимназисты, млеющие по вторникам над письмами от «Ней», в прочие дни недели по вечерам шепчут фривольности в ухо босым деревенским барышням. Безмятежное лето!
Балтийские игры
Другой, уже июльский, почтовый день приносит известие из шведского города Мальме, с Балтийских игр: немцы вздули москвичей! Результат матча 7:0. Матч «Россия–Германия» обернулся тем, что слабые москвичи играли против кильской команды «Голштейн» – одной из самых сильных немецких команд.
Из-за этого мы в пух и прах переругались с Верзиным.
Наш с Дуней упрек: кто дал москвичам представлять Россию? Хоть бы один гол со стороны москвичей! Позорное поражение: новая Цусима под флагом России! Москвичи, как заведено, говорят о необъективности судейских. Винят противника в бесцеремонной игре: де, немцы грубо работают ногами. Еще б винили небесную канцелярию!
На десятые числа июля намечено собрание Российского футбольного союза по этому поводу; мы ждем результат, а до той поры не прекращаем дискуссий с Верзиным.
Верзин оправдывается тем, что москвичи выигрывают сейчас на 2-й русской Олимпиаде в Риге. Смехотворный довод! Петербург, Одесса и Киев свои команды на Олимпиаду не записали; разыгрывают только Москва, Ревель и Рига; а Рига и Ревель, вследствие правила об игроках иностранного подданства, выставили на Олимпиаду довольно слабые команды, без немцев. Выигрыши Москвы несерьезны; еще б хвалились москвичи победами над дикими дачными командами!
Кравотынь волнуется и негодует. Из-за проигрыша Москвы на Балтийских играх дачники-петербуржцы перессорились с дачниками-москвичами. Даже в церкви слышишь: «ваши ботинки» и «ваши сапоги» – «сапогами», как известно, называют питерских спортсменов, которые по кадетской традиции играют в строевых сапогах.
Из-за трений по поводу Балтийских игр и 2-й русской Олимпиады мы даже отменили совместные с Верзиным тренировки. И я увлекся ловлей рыбы на удочку вместе с Лешкой – моим восьмилетним племянником. Как-то пошли на раннюю утреннюю рыбалку, но вскоре вынуждены были ее прекратить из-за неслыханной картины.
Ближе к 6 ч.утра нас заставил вздрогнуть резкий свисток парохода. Мы переглянулись: рановато для объезда селений «по требованию». Прошли считанные минуты и звуки со стороны Кравотынского плеса заставили уже не удивиться, а встревожиться. Свисток за свистком, а за ними набат с колокольни, которым сигналят о пожаре.