Четыре года спустя
Шрифт:
Боже. Я такое ничтожество, что мне даже жаль себя.
Я засунула блузку подальше в шкаф и продолжила поиски. Нельзя выглядеть нарочито нарядно и заявиться на занятия в колледж в таком виде. Да ладно, серьезно? М-да, нужно обновить свой гардероб; сейчас он состоит в основном из футболок. Скукота.
Останавливаюсь на симпатичной бледно-желтой футболке, которую выцепила на распродаже прошлым летом, сверху набросила любимый черный кардиган, плюс удобные выцветшие джинсы. Как завершение купленные в супермаркете серые кеды, так что они не
Если бы он только узнал, то точно посмеялся бы надо мной.
Мое первое индивидуальное занятие сегодня превратилось в кошмар. Я витаю где-то в облаках, и мой ученик, старшекурсник Уес, у которого накопились проблемы с английским аж с первого курса, конечно, заметил это. Поэтому возится, отвечает невпопад, тянет время, невнимательно слушает, пока я наконец не заканчиваю занятие на десять минут раньше.
Большая ошибка. Теперь мне ждать Оуэна Макгваера двадцать пять минут вместо пятнадцати. А учитывая, как поздно он явился вчера, ожидание, вероятно, затянется.
Почувствовав, как говорят первокурсники, потребность вздремнуть, я сложила руки на столе и, закрыв глаза, опустила на них голову. Прошлой ночью поспать не удалось, поэтому я очень устала. Сомневаюсь, что смогу сейчас заснуть, я редко сплю днем, ну а что еще прикажете делать? Ходить туда-сюда по комнате? Ждать у дверей, пока он наконец не появится?
Сущая пытка.
И я отпускаю разум в свободное плавание. Думаю о маме и о том, как она хочет, чтобы я вернулась домой. Она скучает по мне. Я единственный ребенок, и без меня она очень одинока. Друзья ее не навещают, ведь она живет в Конкорде, а папа сидит в тюрьме. У нее никого нет. Она постоянно повторяет это, когда мы разговариваем, ведь я – ее единственный источник общения.
Но я не могу приезжать каждый раз, когда ей хочется меня увидеть, мне нужно скопить деньги ко Дню благодарения. Будет неделя выходных, и тогда имеет смысл поехать к ней. А ей это почему-то не кажется очевидным.
Но как же получить неделю отпуска в закусочной? Индивидуальных занятий на каникулах не будет, но работу в кафе никто не отменял. Я еще не осмелилась заговорить с начальником о выходных, что весьма глупо, ведь надо позаботиться об этом заранее. И вообще давно пора уже стать смелее…
Нужно перестать думать о мальчиках с красивыми зелеными глазами, которые считают меня посмешищем. В кафе я заметила искры веселья в его взгляде. Наверное, он с друзьями смеялся надо мной, когда они ушли. Возможно, они спросили, кто я, и он честно ответил: никто.
Никто.
Я всегда была никем.
Почему я не могу быть кому-то нужной? Это не более чем жалкий самообман, будто я могу быть фригидной, или гомосексуальной, или еще какой невидалью. На самом деле мне хочется нравиться парню с мягкой кошачьей походкой и яркими зелеными глазами. Хочется, чтобы он шептал мне на ухо нежные, вызывающие сладкую дрожь слова. Хочется его прикосновений. Хочу узнать, каково это – быть любимой. Хотя бы раз…
– Привет.
Это он! Я узнаю его даже по одному коротенькому слову. Ну вот, он уже пробрался в мои сны. От его
– Проснись, соня. – Я слышу веселые нотки в его голосе и понимаю, что это не сон.
Голос вполне реальный. Пальцы на моих волосах… реальны.
Господи!
Резко поднимаю голову и вижу его прямо перед собой. Он смотрит на меня с улыбкой, все еще не отнимая руку от моей головы. Могла ли я такое представить?
– Ч-что ты здесь делаешь?
– Мы же должны были с тобой встретиться, помнишь? – Он смотрит на меня как на сумасшедшую.
И его можно понять.
– Который час? – Я убираю волосы с лица. Спросонья взгляд еще затуманен, а голова словно свинцом налита.
– Восемнадцать пятнадцать. На этот раз я пришел вовремя. – Он садится на краешек стола, и его улыбка становится еще шире. – Надеялся, ты оценишь.
Он не опоздал, чтобы угодить мне. И знаете что? Я более чем довольна. Как меня, однако, легко завоевать.
– Я заснула.
– Очевидно.
Я потираю лоб.
– Обычно я так не делаю.
– А может, напротив, стоит спать почаще? Думаю, ты крепко спала.
От его слов я почувствовала, как меня накрывает волна беспокойства.
– Почему?
– Ну, на твоей щеке вмятинки. – Он протягивает руку и чуть поглаживает их; кончики пальцев нежно касаются кожи, отчего меня охватывает дрожь.
Не верится, что он дотронулся до меня.
Он убирает руку и садится на стул рядом с моим, словно тут и есть его место. То есть не напротив, как это делают другие ученики, а именно рядом. Он так близко, что я ощущаю его опьяняющий запах. Он пахнет дымом и специями, свежим воздухом и хрустящими яблоками. Он пахнет осенью.
Это мое любимое время года.
– Так у тебя есть задания?
Его вопрос возвращает меня к действительности. Я вытаскиваю папку с надписью «Оуэн Макгваер» из стопки, возвышающейся рядом со мной, открываю ее и протягиваю ему заранее подготовленный список. Это перечень не выполненных им заданий, а также тех, что он успешно сдал, хотя их не много.
– Вот, пожалуйста.
Насупившись и поджав губы, он сосредоточенно изучает список, в то время как я открыто рассматриваю его. Вполне могу себе это позволить, ведь я его репетитор. Мне нужно следить и за ним, и за происходящим, не так ли?
– Могу я пересдать тесты? – Его бархатный голос словно обволакивает меня теплом, я киваю, глядя в его чарующие глаза.
– Да.
Он смотрит на меня в ожидании, что я скажу что-нибудь еще, и я понимаю, что чувствую намного больше, чем могу выразить словами.
– Вот тут задания, предшествующие трем тестам, которые ты пропустил. Их все нужно выполнить. – Чуть наклонившись, указываю ему на четыре пропуска перед первым тестом. – Как только закрываешь их, сможешь сдать тест.
– Как насчет этих? – Он постукивает указательным пальцем по пропускам чуть ниже первого теста. Его палец так близко к моему, что почти касается его.