Чистый грех
Шрифт:
— Не тревожься, я мастак вовремя ретироваться, — сказал он, пожимая пальцы возлюбленной. — Приятных снов, биа, и до завтра. Зайду за тобой в восемь утра.
Граф встал, неслышными шагами подошел к креслу хозяйки, наклонился и шепотом произнес несколько слов Шарлотте. Она в ответ улыбнулась и кивнула. Адам почтительно поцеловал ей руку и вышел вон, больше ни с кем не прощаясь.
Гости проводили его глазами. И, хотя внучка Шарлотты все еще добивала этюд Баха, все разом вполголоса заговорили. Многие поглядывали в сторону Флоры, сидящей в
Девушка зарделась от всеобщего нездорового внимания. А впрочем, пусть себе! Она была счастлива. Адам не сказал внятно, что любит ее, но было очевидно, что он пытается угодить ей, быть ласковым и заботливым. Словом, происходит нечто малохарактерное для него. И это говорит о многом. Он произнес слово «воздержание», произнес с крайним раздражением, но именно это его раздражение помогает поверить, что он сказал правду — и он сейчас ни с кем не спит… «Строгое воздержание с тех пор, как мы расстались». Он именно так сказал!
Он ни с кем не спит. С самой Хелены. Для такого бабника, как Адам, это равносильно формальному объяснению в любви.
По дороге домой миссис Гиббон устроила племяннице форменный допрос. Однако Флора держалась стойко и сказала лишь одно: спасибо, я очень довольна тем, что увиделась с Адамом.
— Со стороны выглядело так, что вы вроде бы поссорились, — не унималась миссис Гиббон.
— Вряд ли… — неопределенно отозвалась Флора. Девушку уже начала раздражать настырность тетки и ее нахрапистая манера ловить женихов. — Он, кстати, очень хвалил мой наряд. Назвал меня ангелом.
— Ага! — довольно воскликнула миссис Гиббон. — Я знаю, что действует на мужчин. А как тебе Бобби Рэндолл? Такая очаровашка! Если Адам тебя допечет, займись этой лапочкой.
— Бросьте, тетушка! Зануда из зануд ваш златокудрый лорд-побирушка… Адам пригласил меня на завтрак. Завтра в восемь.
— Замечательно! — сказала миссис Гиббон, умышленно пропуская мимо ушей критику лорда Рэндолла. — Утром так прохладно — отличное время для свидания. — Мысленно она потирала руки: дело продвигается! — Большая удача, что мы рано будем дома и ты хорошенько выспишься. Утром ты должна быть свежа, как цветочек.
Адам, напротив, и не помышлял о сне. Он вернулся в клуб и присоединился к Колдуэллу за карточным столом. Настроение было самое боевое. Конечно, его чувства по-прежнему пребывали в смятении и личная жизнь оставалась запутанным клубком. Однако Флора только что недвусмысленно призналась ему в любви. Этого пока более чем достаточно.
Вдохновленный новым состоянием их отношений, он играл много, играл с еще более отчаянной дерзостью, чем обычно, и удача сопутствовала ему.
— Послушай, Адам, — ворчал Колдуэлл, — и как это ты умудряешься раз за разом получать такую игру? Ты вернулся сюда с улыбкой до ушей. Стало быть, в любви тебе везет. Какого же черта тебе одновременно и в картах везет? Признайся, леди была благосклонна сегодня вечером?
— Да, благосклонна — очень верное слово, — усмехнулся
— Ха! Они беседовали!.. Кому ты рассказываешь! Ты такой же «беседователь» с женщинами, как я учитель воскресной школы.
— А тебе что, никогда не доводилось просто разговаривать с женщинами? — насмешливо осведомился Адам, сверля тучного великана черными глазами из-под длинных ресниц.
— Только с дурнушками, Серр, только с дурнушками! А твоя дама, сколько помнится, к их числу не относится.
— Мы вместе слушали Баха в салоне моих знакомых.
Колдуэлл странно крякнул и уставился на друга, как на сумасшедшего. Остальные игроки тоже вытаращили глаза.
— Вы это серьезно, мистер Серр? — спросил один из карточных партнеров.
— Не все же кутить и пьянствовать, — солидно заявил Адам, обводя глазами прокуренную комнату и уставленный стаканами стол. — Временами следует повышать свой культурный уровень.
Игроки посмеялись и продолжали играть. Примерно через час, когда было выпито еще несколько бутылок и компания весело хохотала, дверь распахнулась и в комнату ввалился в дымину пьяный мужчина. Упираясь рукой в стену, он уставился на картежников, стараясь различить, кто сидит за столом.
— Где этот краснозадый сукин сын? — заорал он.
— Вас интересует конкретный краснозадый сукин сын? — вежливо осведомился Адам Серр, узнавая в пришельце Фрэнка, младшего брата Неда Сторхэма.
— Ага, вот ты где, скотина! — завопил Фрэнк, как актер в дурной мелодраме. — Я нашел тебя!
— На свое несчастье, Фрэнк, — процедил Адам. — Иди отоспись. Не нарывайся.
— Что мне спать! Я пришел убить тебя!
Адам тяжело вздохнул, положил карты на стол.
— Давай подождем до следующего раза, Фрэнк. У нас тут хорошая игра в разгаре.
— Я намерен… ик, тебя застрелить! — заорал Фрэнк и зашарил рукой по поясу в поисках револьвера.
Адам медленно встал.
— Возьми мой «дерринджер», — спокойно сказал Колдуэлл, протягивая другу пистолет и при этом не спуская взгляда с пьяного буяна на пороге.
Адам взял пистолет, ногой отодвинул стул и пошел к Фрэнку, который все еще шарил неверной рукой в поисках оружия.
— Это глупо, Фрэнк, — сказал Адам. — Ты пьян.
— Поцелуй меня знаешь куда! — пробормотал Фрэнк. Он наконец нащупал револьвер и вытащил его из кармана. — Нет у тебя прав на эту землю! Она наша!
Глядя в дуло направленного на него револьвера и не поднимая зажатый в правой руке «дерринджер», Адам спокойно сказал:
— Твой брат очень рассердится, если ты по собственной глупости нарвешься на пулю. Давай уберем в карман твою пушку. Не ровен час, ранит кого-нибудь.
— Ранит? — зловеще хохотнул Фрэнк. — Я убью тебя, желтая рожа. Запевай свою предсмертную песню, у вас это принято.
Фрэнка качнуло, Адам молнией метнулся к нему и вырвал револьвер.
Перебросив свою добычу Колдуэллу, Адам взял пьяного за плечи и развернул в сторону коридора.