Что приволок кот
Шрифт:
– А потом что? Ривз умер?
– Да. Все произошло в секунду. Питер докончил, ударив Ривза топором по голове. Мы были рядом с лесом – моим лесом. Питер предложил похоронить эту свинью там же. Избавиться от него. Питер был в ярости, и я тоже плохо соображал. Но Питер сказал, что у Ривза было что-то и с его женой, или тот добивался этого у нее, и что он все знал о Диане и Ривзе. Мы с Питером вырыли в лесу яму, работая как сумасшедшие – вырубая корни деревьев и выбрасывая землю руками. В конце, перед тем как сбросить его вниз, Питер взял топор и, упомянув про обручальное кольцо, ударил пару раз по
Майкл почувствовал себя не слишком хорошо. Он наклонился вперед, опустил голову и погладил сильную спину кота. Кот по-прежнему был сосредоточен на Дикенсоне.
– А потом мы похоронили его, оба к тому времени мокрые от пота. Питер сказал: «От меня вы, сэр, не услышите ни одного слова. Этот негодяй заслужил то, что получил». Мы утрамбовали могилу, и Питер плюнул на нее. Питер, я должен сказать, настоящий мужчина.
– Мужчина. А вы?
– Я – нет. – Глаза Дикенсона стали серьезными. Он продолжал: – Был один из тех дней, когда Диана участвовала в чаепитии в женском клубе в деревне, а я днем вспомнил: бог мой, остались пальцы! Может, они просто лежат на земле, ведь я не помнил, чтоб кто-то из нас бросил их в могилу. Поэтому я вернулся. Я нашел их. Конечно, я бы мог вырыть еще яму, хотя и не взял с собой ничего, но я и не хотел, чтобы на моей земле было больше Ривза. Поэтому я сел в машину и поехал, не заботясь куда и не обращая никакого внимания, где я, и когда увидел лес, то вылез и швырнул их так далеко, как сумел.
Майкл сказал:
– Это, должно быть, в полумиле от этого дома. Портланд-Билл не рискует забираться дальше. Бедняга Билл был у ветеринаров. – При упоминании своего имени кот взглянул вверх. – Вы доверяете Питеру?
– Да. Я знал его отца, и ему доверял мой отец. И если меня спросили бы, я не знаю, кто из нас нанес смертельный удар, Питер или я. Но, правду говоря, я беру на себя всю ответственность, потому что я ударил дважды молотком. Я не могу претендовать на самооборону, так как Ривз не нападал на меня.
– Правильно. – Странное слово, подумал Майкл, но Дикенсон из тех, кто хотел бы быть прав. – Что вы думаете делать сейчас?
– Думаю? Я? – Вздох Дикенсона был похож на приступ удушья. – Не знаю. Я признался. Во всяком случае, все в ваших руках, или… – Он отмахнул рукой. – Мне бы хотелось пощадить Питера, не впутывать его, насколько я смогу. Вы понимаете, конечно, я могу говорить с вами. Вы такой же, как я.
Майкл не был в этом уверен, хотя и пытался представить себя в положении Дикенсона, то есть себя в подобных обстоятельствах, но двадцатью годами моложе. Ривз был свинья, беспринципный даже по отношению к собственной жене, а должен ли такой молодой человек, как Дикенсон, губить свою собственную жизнь или свои лучшие годы из-за человека, подобного Ривзу?
– А что с женой Ривза?
Дикенсон покачал головой и нахмурился.
– Я знаю, что она ненавидела его. Если он пропал без вести, держу пари, она не сделает ни малейшей попытки отыскать его. Я уверен, она рада от него избавиться.
Молчание. Портланд-Билл зевнул, выгнул дугой спину и потянулся. Дикенсон наблюдал за котом, будто тот мог сказать что-то: ведь в конце концов именно кот обнаружил пальцы. Но кот не сказал ничего. Дикенсон нарушил молчание, неловко, но вежливо спросив:
– Между
– В дальнем углу моего гаража. Гараж заперт. Пальцы в обувной коробке. – К Майклу уже вернулось равновесие. – Послушайте, у меня в доме двое гостей.
Том Дикенсон быстро вскочил на ноги.
– Я знаю, извините.
– Нечего извиняться, но я должен в самом деле им что-нибудь сказать, потому что полковник – мой старый друг Эдди – знает, что я звонил вам относительно букв на кольце и что вы должны были приехать к нам – ко мне. Он мог что-нибудь сказать и остальным.
– Конечно. Я понимаю.
– Согласны вы побыть здесь несколько минут, пока я поговорю с ними? Можете свободно обращаться с виски.
– Спасибо. – Глаза Дикенсона не дрогнули.
Майкл спустился вниз. Филлис стояла на коленях перед проигрывателем – ставила пластинку. Эдди Фелпс сидел в углу на диване и читал газету.
– А где Глэдис? – спросил Майкл. Глэдис срезала увядшие розы. Майкл позвал ее. На ней тоже были туфли на каучуке, как у Дикенсона, только поменьше и ярко-красного цвета. Майкл пошел посмотреть, не за кухонной ли дверью Эдна… Глэдис сообщила, что Эдна ушла в лавку за покупками. Майкл рассказал историю Дикенсона, стараясь быть яснее и короче. Филлис дважды открывала рот, Эдди Фелпс хватался за подбородок с умным видом и временами вставлял «гм, гм»…
– Я, честно говоря, не хочу выдавать его или даже говорить с полицией. – Майкл довел голос почти до шепота. Никто не сказал ни слова после его рассказа, и он выждал еще несколько секунд. – Я не вижу, почему бы нам не забыть обо всем этом. Какой наносит это вред?
– Какой вред? – отозвался Эдди Фелпс, но это могло быть и бездумное эхо, оказавшее помощь Майклу.
– Я слышала, что подобные случаи бывают среди примитивных людей, – серьезно начала Филлис, пытаясь показать, что находит поступок Тома Дикенсона вполне позволительным.
Майкл, конечно, включил в свой рассказ и эпизод с Питером. Оказался фатальным удар молотка Дикенсона или же удар топора Питера?
– Примитивная этика – это не то, в чем я силен, – сказал Майкл, и ему самому стало неловко. Что касается Тома Дикенсона, то все, о чем он догадывался, было противоположно примитивности.
– Ну а что тогда? – спросила Филлис.
– Да, да, – смотрел в потолок полковник.
– Ну, Эдди, – сказал Майкл, – от вас не очень-то много помощи.
– Я ничего не говорю. Похоронить пальцы где-нибудь вместе с кольцом. А может, для надежности кольцо в другом месте. Вот так. – Полковник почти шептал, говорил невнятно, но смотрел прямо на Майкла.
– Я не уверена, – возразила Глэдис, нахмурившись при этой мысли.
– Я согласна с дядей Эдди, – сказала Филлис, понимая, что Дикенсон наверху ожидает свой приговор. – Мистера Дикенсона спровоцировали, и серьезно, а человек, которого убили, оказался подонком!
– Закон смотрит на вещи по-иному, – сказал Майкл, слабо улыбаясь. – Многих людей серьезно провоцируют. А человеческая жизнь есть человеческая жизнь.
– Мы не закон, – вставила Филлис так, будто они были выше закона.
Майкл обдумал сказанное: да, они не закон, но они действуют от имени закона. Он был склонен согласиться с Филлис и с Эдди.