Цирк мертвецов
Шрифт:
— Конечно.
— Хочу пригласить тебя в «Смокиз». У них подают лучшего барашка в штате. Я заеду за тобой около половины восьмого.
— Как ты узнал, где я остановился?
— Просто позвонил. В городе не так много мотелей. Прежде чем разговор кончился, Джин рассказал Ларсону, что он прочитал статью, посвященную Элис, в «Сидар-Рапидз Гэзетт». Стараясь не показаться обиженным или огорчённым, он спросил, почему в статье его имя ни разу не упоминалось.
— Не знаю, — смущённо ответил Ларсон.
— Я был её женихом.
— Ну да. Когда позвонили журналисты, я был очень расстроен. Я думаю, что я просто забыл про это. Прости, — тихо сказал Ларсон.
— Они взяли
— Если честно, Джин, я не читал статью.
— Вы знали, что она занималась виндсерфингом? — спросил Джин. — Наверное, нет.
— Ты прав, я не знал об этом.
— Я научил её. Я даже подарил ей гидрокостюм на день рождения, так что она могла заниматься зимой.
— Элис чертовски хорошо плавала, — прошептал Ларсон. — Я помню.
— Ещё она неплохо столярничала. Она хорошо справлялась с домом. И никогда не жаловалась, если болела. Ничего этого в статье нет.
— Не знаю, что сказать тебе, извини, — тихо и спокойно произнёс Ларсон. — Но я точно знаю, что она рядом с Господом.
За ужином Хэл Ларсон был болезненно застенчив и говорил очень мало, иногда в течение нескольких минут не произнося ни слова. Но когда они маленькими глоточками пили кофе и ждали счёт, он внезапно выпрямился на стуле и в первый раз заговорил о своей жене. Её звали Маргарет, и они начали встречаться ещё в старших классах средней школы.
— Никто из моих друзей не думал, что наша семейная жизнь продлится долго. Они говорили, что она слишком хороша для меня. Они думали, что она была слишком красивой. Она была красавицей, как Элис, — сказал Ларсон, Джин улыбнулся. — Мы прожили вместе несколько счастливых лет, и я благодарен за них. За время нашей совместной жизни я ни разу и не подумал о другой женщине.
Мама Элис, у которой впоследствии была обнаружена шизофрения, уехала из Сидар-Рапидз летом 1964 года, тем летом, когда Элис сравнялось тринадцать. В следующие четыре месяца Маргарет Ларсон совершила череду странных, почти сумасшедших поездок с побережья на побережье, туда и обратно из Миртл Бич в Сиэтл, из Ньюарка в Лос-Анджелес. Она позвонила домой только один раз, в день рождения Элис, с автобусной станции Грейхаунд в Одессе, штат Техас.
— Не волнуйся за меня, — сказала она Элис голосом, дрожащим от страха. — Я просто хочу найти хорошее место, место, где я смогу приклонить голову, и боль оставит меня.
Измученная и видевшая мир сквозь какую-то странную дымку иллюзии, 7 ноября 1964 года Маргарет Ларсон подала на развод, в то время она жила в Лос-Анджелесе, в отеле, содержащемся на добровольные пожертвования миссией Армии спасения. Все шесть следующих недель она занималась исключительно тем, что слушала кантри и читала криминальные романы в мягких обложках, которые воровала в одном из филиалов публичной библиотеки Лос-Анджелеса. Когда в конце концов у неё всё-таки закончились деньги, она стала работать по ночам в ресторане в Инглвуде, напротив скоростной трассы Голливудского парка.
— Она работала официанткой в местечке под названием «Багги Уип». Он чем-то напоминает «Смокиз», — сказал Ларсон. — Много дерева и кабинки обтянуты такой же кожей. Но мясо там не в пример здешнему. Кстати, а что ты думаешь об этом местечке?
— Замечательно, — ответил Джин, и он действительно так думал, возможно, здесь подавали самые нежные ростбифы, которые он когда-либо ел.
— Отличное мясо коров, которых кормили настоящим зерном. Самое лучшее.
Осенью и зимой 1964 года Хэл Ларсон постоянно звонил своей жене в Лос-Анджелес, униженно повторяя, что он любит её, и умоляя вернуться домой. Вскоре после Нового года, когда она перестала подходить к телефону на работе и заблокировала свой домашний телефон, он сам прилетел к ней.
— Я не знал, что я мог ещё сделать, — говорил Ларсон. — Я не мог поверить, что она всё бросила. Просто начала жизнь заново, как будто меня и Элис не было на свете.
«Багги Уип» находился на бульваре Ла Тиджера, всего лишь в нескольких милях к северу от аэропорта. Он считался собственностью Тони Карнера (Тони Две Скорости), человека, входившего в преступную группировку Восточного побережья и приятеля Карла Риза. С начала 1950-х ресторан стал популярным местом отдыха игроков и их поклонников, которым нравилось находиться рядом со звездами. Во время сезона гонок или когда «Лейкерс» [45] играли дома, в баре всегда можно было встретить голливудских знаменитостей и самых симпатичных шлюх города. Ходили слухи, что в комнатах наверху часами играли в покер с высокими ставками, где завсегдатаи вроде Фрэнка Синатры и Тони Кёртиса теряли порой до 50 тысяч долларов за одну ночь.
45
«Лос-Анджелес Лейкерс» («The Los Angeles Lakers») — знаменитая баскетбольная команда, играющая в НБА.
— Я не сразу заметил Маргарет, — сказал Ларсон и нахмурился. — Она выкрасилась в блондинку, на ней было надето платье, усеянное блёстками, с таким глубоким вырезом на груди, что соски видны. Увидев меня, она открыла рот, и я подумал, что она сейчас закричит. Я сказал, что нам надо поговорить. Она считала, что говорить не о чем и незачем было мне прилетать в Лос-Анджелес. Я сказал, что слишком люблю её, чтобы позволить ей просто так уйти от меня, даже не поговорив. Думаю, что я схватил её за руку, когда кто-то повернул меня и ударил кулаком в лицо. Я сильный мужчина и могу постоять за себя в честном бою, но здесь было другое. Четверо или пятеро здоровенных мужиков появились из ниоткуда и вышвырнули меня за дверь. Они продолжали пинать моё бесчувственное тело, и если бы Маргарет не закричала, чтобы они остановились, думаю, я умер бы прямо той ночью.
Вызвали такси, неподвижное тело Хэла Ларсона было доставлено в приёмный покой больницы «Сентинела». Дежурный врач аккуратно вправил сломанный нос Ларсона и стянул глубокие порезы вокруг глаз. В полдень на следующий день он уже летел в Сидар-Рапидз.
— Три года спустя она вернулась домой. Три года прошло с того дня, — сказал Ларсон. Они пообедали, и отец Элис вёз Джина обратно в мотель. — Но она не была прежней. Может быть, это из-за выпивки или наркотиков. Но что-то с её головой было не так. Это были ужасные годы для Элис. Были шестидесятые, и так много молодых людей уходило из дома, что этому уже даже не удивлялись, но не матерей же!
Дважды за последующие восемнадцать месяцев Маргарет Ларсон уходила из дома, и каждый раз, когда она возвращалась, её душевное расстройство становилось всё более и более глубоким, Однажды утром Хэл Ларсон открыл газету и обнаружил объявление о том, что Маргарет вышла замуж за пожилого комиссионера из Дэвенпорта по имени Форест Одом. Ещё в газете поместили фотографию Маргарет в цветастой рубашке и с безумным взором, эта самая фотография появится в газетах на первой странице год спустя.
— Её арестовали за попытку убийства. Она попыталась заколоть мужа, — сказал Ларсон Джину, когда они стояли напротив «Бест Вестерн» и в его «Шевроле» всё ещё работал мотор. — Возможно, Элис рассказала тебе об этом.