Дамы из Грейс-Адье и другие истории
Шрифт:
«Она устала, — подумалось королеве. — Устала быть втиснутой в канву отчаяния и бессилья».
Королева привстала и, незаметно для слуг, слегка придвинула подсвечник к полотну. Еще одно дуновение ветерка — и вышивка загорелась.
Увидев лижущее ткань пламя, фрейлины разом вскрикнули, а придворные принялись раздавать друг другу команды. Они умоляли королеву покинуть комнату, скрыться от опасности, но госпожа оставалась недвижимой, точно алебастровая статуя. Она не сводила глаз с вышитой фигурки, глядя, как та исчезает в пламени.
— Вот! — прошептала королева фрейлинам. — Отныне она свободна.
На следующий день Мария Шотландская сказала своей служанке:
— Теперь я знаю, что
Когда же фрейлины спросили, что она делает, королева с улыбкой ответила, что вышивает прекрасное пламя.
— Прекрасное пламя, — сказала она, — может столько всего уничтожить — тюремные стены, что тебя держат, нити, что спутывают по рукам и ногам.
Спустя два месяца королеву Шотландии арестовали по обвинению в государственной измене. Ее письма нашли в бочонке из-под эля, регулярно поставляемого в усадьбу. Марию судили и приговорили к смерти. Утром в день казни она взошла на эшафот. На королеве было черное платье и белое, до пола, льняное покрывало. Когда ее раздели, под платьем оказалась нижняя юбка из алого бархата, расшитого пляшущими языками пламени. Королева улыбалась.
Графиня Шрусбери пережила ее на целых двадцать лет. Она выстроила много крепких домов, которые украсила собственноручно вышитыми сценами из жизни Пенелопы и Лукреции. Сама графиня была благоразумна, как Пенелопа, и чтима, как Лукреция. В последующие века ее дети и дети их детей становились графами и герцогами Они правили Англией и обитали в живописных поместьях средь обширных парков и богатых угодий. Многие из них существуют и поныне.
Рассказ о Джоне Аскглассе и углежоге из Камбрии
Этот пересказ известной североанглийской притчи взят из «Истории Короля-ворона для детей», написанной Джоном Уотербери, лордом Портишедом. Сходство с другими легендами, которых великого правителя посрамляет ничтожнейший из его подданных, заставляет ученых сомневаться в ее подлинности.
Много лет назад на поляне в камбрийском лесу жил углежог. Был он беден, если не сказать, нищ. Одежда его со временем износилась, а сам он делался черен от пыли и копоти. Ни жены, ни детей он не нажил, и только поросенок по кличке Уголек скрашивал его суровый быт. День-деньской проводил углежог на поляне, где всего-то и было хозяйства, что дымящаяся куча угля, присыпанная землей, и шалаш, выстроенный из валежника и дерна. Но углежог не унывал и радовался жизни — во всяком случае, пока его не трогали.
Однажды летним утром на поляну выскочил олень. Вслед за ним показалась большущая стая собак, а чуть погодя и толпа всадников с луками. Несколько мгновений на поляне стояли гвалт и сумятица: ничего было не разобрать за конским топотом, лаем своры и звуками охотничьих рогов.
Потом, так же внезапно, как появились, охотники исчезли в лесу — все, кроме одного.
Углежог огляделся. Ровная лужайка вокруг превратилась в грязное месиво, от шалаша ветки на ветке не осталось, а разворошенная куча угля полыхала огнем. Не помня себя от ярости, повернулся он к незнакомцу и принялся осыпать того отчаянной бранью.
Впрочем, охотнику было не до него. Он давно ускакал бы с остальными, когда б не Уголек, который с визгом носился у лошади под ногами и никак не желал отставать. Одет незнакомец был во все черное, но с изыском, на ногах у него красовались сафьяновые сапоги, а лошадиная сбруя блистала самоцветами. Это был не кто иной, как Джон Аскгласс,
— А ну, отвечай! — прокричал углежог охотнику.
Через поляну тек ручей. Джон Аскгласс посмотрел на воду, потом на Уголька, который все сновал туда-сюда меж копытами лошади, протянул руку и превратил поросенка в лосося. Лосось высоко подскочил, нырнул в воду и уплыл. Затем и Джон Аскгласс исчез в лесной чаще.
Углежог проводил его взглядом, посокрушался и побрел к угольной куче. Там он прибил огонь и, как мог, восстановил насыпь. Как известно, куча угля, пострадавшая от собачьих лап и конских копыт едва ли сохраняет прежний вид. Углежогу слезы навернулись на глаза при виде поруганного детища.
Итак, он отправился в аббатство Фернесс попроситься к монахам поужинать, поскольку его собственный ужин втоптали в грязь. Дойдя до монастырских врат, углежог позвал Елемозинария, чьей обязанностью было наделять неимущих едой и одеждой. Монах радушно встретил его, дал добрую головку сыра и одеяло, а после спросил, отчего у бедняги такой несчастный вид.
Углежог и повел свой рассказ. Надобно знать, что изложение столь долгой и путаной истории требует некоторой сноровки, коей он не обладал. Так, уделив много времени охотнику, оставшемуся на поляне, он ни словом не обмолвился об его изысканной одежде и дорогих перстнях, отчего собеседник даже не заподозрил в обидчике короля. Углежог назвал его «черным человеком», и монах представил себе еще одного вымазанного в грязи бедняка.
Елемозинарий был само участие.
— Значит, Уголек теперь стал лососем… — грустно протянул он. — На твоем месте я пошел бы и потолковал со святым Кентигерном. [39] Уверен, он найдет, чем тебе помочь. Лососи — по его части.
— Святым Кентигерном, говорите? И где же мне найти такого нужного человека? — оживился углежог.
— У него есть церковь в Гриздейле. Эта дорога приведет тебя прямо к ней.
Вот так углежог и отправился прямиком в Гриздейл, где, придя в церковь, стал барабанить по стенам и орать, что есть мочи, призывая святого Кентигерна, пока сам покровитель не выглянул с небес — спросить, в чем, собственно, дело.
39
Св. Кентигерн (ум. 612), аббат и ранний христианский миссионер, первый епископ Глазго и креститель древнего кельтского королевства Камбрии в юго-западной Шотландии. Считается покровителем лососей, что связано с древней легендой о возвращении перстня королевы Лангуэт, жены Ридериха Щедрого (правил в 580–612 гг.). Узнав о неверности супруги, король заманил ее любовника, молодого воина, на охоту и, когда тот уснул на привале, снял с его руки перстень, подаренный королевой. Едва сдерживая ярость, Ридерих бросил кольцо в воды Клайда, а после потребовал у королевы его возвращения. Воин признался, что потерял драгоценный подарок. Королева, раскаявшись, послала гонца к св. Кентигерну с мольбами о помощи. Кентигерн отправил посланника на берег Клайда, повелев принести первую рыбу, которую тот поймает. Посланник вернулся с лососем. В желудке рыбы нашли утерянный перстень, который тут же доставили королеве. Примирившись с мужем, она с тех пор блюла себя в строгости и рассказала о случившемся лишь после смерти супруга и самого Кентигерна. В память о нем кольцо и рыба были изображены на гербе Глазго.