День рождения ведьмы
Шрифт:
И только Вольх Всеславич стоял неподвижно на границе света и тьмы. Молчал. Ждал.
Одним движением Ирка высвободила плечо из пальцев Оксаны Тарасовны. Опустила кота на землю. И пошла к дубу. Вопящие и потрясающие кулаками ведьмы вдруг замолчали и подались в разные стороны. Ирка шла и нагибалась, зачем-то подбирая с земли камешки. Она дошла до белеющей во тьме громады поверженного дуба. Постояла над ней в молчании, склонив голову, как над телом павшего богатыря. И пошла туда, где упала последняя живая ветка. Присела на корточки, разгребая что-то на земле руками, и принялась, тихонько напевая, выкладывать камешки:
ЧиВедьмы первыми сдвинулись с места и подошли, встав полукольцом за спиной у Ирки. Оксана Тарасовна шагнула к сидящей на корточках девчонке:
— Что ты делаешь? Что… что это? — голос ее сорвался на пронзительный крик.
Из земли, окруженный аккуратным колечком выложенных Иркой камешков, рос то-оненький, едва ли с девчоночий мизинец толщиной, крохотный дубок с тремя хрупкими, трепещущими на ночном ветру зелеными листиками.
— Что это? — уже замирающим голосом повторила Оксана Тарасовна.
— Самый последний, самый крепкий желудь Великого Дуба, — задумчиво ответила Ирка. — Тот, которому он отдал все силы. И много-много Симаргловой крови. — Ирка снова погрузила кровоточащую руку в землю у корней дубка.
Вольх Всеславич откинул голову и захохотал. И костры взвились к небесам, откликаясь на его смех:
— Родился! Родился новый Великий Дуб! Слава Симаргловой крови! — прокричал он.
Тишина пала на собравшуюся вокруг толпу.
— Молодой дуб. Молодая ведьма-хозяйка и новый дуб… — изумленно пробормотала Оксана Тарасовна.
— Що ж… — неловко откликнулся дядька Мыкола. — Выходыть, наша ведьма краще знала, що робыты?
— А она у нас вообще умная ко… девушка, — ухмыльнулся, открывая желтые зубы, Вук.
Рудый завыл — как воет волк, ведя первую весеннюю охоту, как воет волк, завидев свою волчицу! Переливы счастливой волчьей песни прокатились над улицами. Катерина вдруг пронзительно завизжала, прыгая и тряся волосами, и радостный гомон и вопли накрыли толпу. Ведьмы и вовкулаки кинулись к дубку, окружили его, стараясь увидеть, рассмотреть поверх голов. Ирку оттеснили в сторону, да она и не возражала. Пошатываясь и прижимая окровавленную руку к груди, она протолкалась сквозь толпу. Ей нужно было побыть одной.
Навстречу, побросав перекрывающие окрестные улицы грузовики, бежали богатыри. Мимо пронесся Андрей, бросил на Ирку быстрый взгляд, но не остановился, а побежал дальше, с размаху врезавшись в толпу.
— Эй там, поосторожнее, дубок сомнете! — закричали из глубины толпы.
— Отойдите от него все! — раздался властный голос Оксаны Тарасовны. — Ему нужен воздух, ему нужен покой! Он же как младенец! Вы должны установить тут постоянный пост охраны… — Оксана Тарасовна выбралась из толпы, волоча за рукав Вольха Всеславича. — Найти мастера, который занялся бы стволом старого дуба — его нужно сохранить как туристическую достопримечательность! И сразу пустить какую-нибудь приемлемую легенду, без ведьм, конечно! Вызвать телевидение… Мы должны заставить признать дубок национальным деревом, только это позволит нам его сберечь…
— Кору зи старого дуба, що залышылася — всю мэни! — воинственно требовала Стелла. —
— Может, начнете с того, что извинитесь перед Иркой, а потом будете дуб делить? Или вы уже забыли, откуда взялось ваше национальное дерево? — раздался звонкий и злой голос Богдана.
— У нее рука разбита, надо перевязать, — тревожилась Танька. — Где она? Где… она? — упавшим, мертвым голосом повторила подруга.
Сквер был пуст. Люди толпились у Богдана и Таньки за спиной, а вокруг никого не было. Только на земле расплывалась лаково поблескивающая в свете костров лужица крови и валялся выдранный начисто зеленый струйчатый рукав.
Ментовский Вовкулака прыгнул… Седой вожак приземлился рядом с лужицей крови, заметался, забегал туда-сюда, поводя чувствительным носом. Сел, и над улицами снова прокатился тягучий волчий вой, полный страдания и ужаса. Откуда-то с крыш ему откликнулся такой же несчастный кошачий мяв.
— Мертвяк! — одними губами прошептала все понявшая Танька. — Он был здесь! Он забрал Ирку!
Глава 45 Пропавшая Ирка
— Это вы все виноваты! — размахивая пальцем перед лицом Андрея, кричала Танька. — Если бы вы не оставили свои посты, если бы не помчались сюда… дубок смотреть! Вы обещали, что Ирка будет в безопасности! — выпалила она, оборачиваясь к Вольху Всеславичу.
Богатыри убито молчали.
— Не кричи, — негромко сказал Богдан, и Танька сразу замолчала. — Кричать бессмысленно. Мы найдем ее. Вовкулаки будут искать по следу…
— След обрывается, — мрачно пробурчал Ментовский Вовкулака. — Будто он улетел.
— Вы просто разделитесь и начнете прочесывать улицы, — спокойно пояснил Богдан. — Богатыри сядут на коней и станут делать то же самое…
— У нас кони, а не ищейки, — теперь уже буркнул Вук.
— Андреев конь его нашел, — еще спокойнее пояснил Богдан. — Ирку тоже найдете, если постараетесь. Вы наверняка знаете тут укромные местечки. Далеко ее утащить мертвяк не мог, он теперь один, после задушных поминок и сегодняшнего обряда другие заложные угомонились или исчезли.
— Пока они все эти места обыщут… — Танька безнадежно махнула рукой. — А если там еще серокожий…
— Предлагаешь сидеть и ничего не делать? — голос Богдана оставался по-прежнему ровным. И ответа он дожидаться не стал. — Ведьмы ищут с воздуха. Чего вы все стоите? Можно уже начинать!
— Ось и хочется поскандалить, чого вин раскомандовался, та якось не ко времени, — пробурчала Стелла и взгромоздилась на свою метлу.
— Ну да — заказ в ресторане пропадает, — выдавила неловкую усмешку Оксана Тарасовна. Только у старшей ведьмы были слишком испуганные глаза, чтобы поверить в ее браваду.
Вольх Всеславич лишь отрывисто кивнул и направился прочь. За ним плелся совершенно убитый дядька Мыкола.
— Що я ее бабци скажу? — бормотал старый богатырь. — Що скажу?
— Они не верят! Никто не верит, что мы ее найдем! — в отчаянии прошептала Танька.
— Они просто не знают Ирку так, как мы. — Богдан все так же излучал спокойствие и решимость. — Если только она жива, они, кто бы они ни были, еще пожалеют, что сами не закопались на три метра вглубь.
— А если… если ее убили? — шмыгнула носом Танька.