Десятая планета(изд.1945)
Шрифт:
Юра обернулся. Лицо его было искажено негодованием.
– Обезьяна бьет человека… женщину…
Академик приподнялся со скамьи и приказал:
– Прыгайте через изгородь. Вырвите из лап обезьяны палку и бейте обезьяну досмерти.
Юра решительно перепрыгнул. И тотчас академик услыхал его изумленный возглас:
– Михаил Сергеевич! Они исчезли… Здесь никого нет!..
Академик медленно, с торжествующим видом приблизился и протянул Юре руку через изгородь.
– Вы вели себя храбро… Не задумались отплатить выродку за оскорбление женщины. Прошу вас обратно.
– Что это значит? – спросил Юра взволнованно и недоумевающе, перебираясь к академику.
Улыбка
– Это значит, что перед нами прекрасное объемное безэкранное кино. Почему оно именно здесь? Что изображают эти фильмы? Это мы с вами узнаем. Пока установлено основное. Перед нами кино. Особенное, любопытное… Приводится в действие автоматически. Вот так…
Академик налег грудью на перекладину изгороди. Тотчас перед ним и Юрой развернулся безэкранный странный и страшный фильм. Обезьяны гнали живых людей на двигавшийся вверх конвейер стакера. Юра стиснул зубы.
– Ах, из пулемета бы по обезьянам!..
Академик отступил от перекладины и долго водил по ней пальцем.
– Вот! – наконец воскликнул он торжествующе. – Вот этот выступ и есть рычаг, который приводит в действие механизм проекции… Но нам некогда разбираться в деталях. Я не удивлюсь, если вокруг нас тут почти все автоматизировано. Мы кое-что знаем, – лукаво подмигнул он Юре. – Но на всякий случай мы должны соблюдать осторожность.
– Да, конечно, Михаил Сергеевич, – согласился Юра. – Полагаю, что здесь могут быть запрещенные или опасные зоны.
– Да, – кивнул утвердительно академик. – По-видимому, обитатели Десятой широко пользуются телемеханикой [6] . Я начинаю думать, что они отлично… Ну, в дальнейшем мы проверим… А пока, – он сделал рукою любезно приглашающий жест, – поищем пристанища.
– Хотя я ужасно устал, – тихо вздохнув, сказал Юра, – но что делать, пойдемте…
– Зачем итти? – усмехнулся академик. – Мы поедем.
XVI
Юра решил ничему не удивляться. Он покорно шел за академиком, который поглядывал на таблички, и, что-то бормоча, подошел к началу довольно широкой дорожки.
6
Телемеханика – механическое воздействие на расстоянии.
– Я не знаю, милый Юриссимус, ни обитателей вашей Десятой, ни их языка, – сказал академик мягко, – но мы явились сюда не с пустыми руками: у нас есть знания и сообразительность… Поэтому прошу… Дорожка эта подвижна, она сама нас довезет…
– Куда? – воскликнул Юра.
– Не знаю, – сознался академик. – Увидим.
Академик оказался прав. Дорожка двигалась вперед.
– Вероятно, я, бродя по этому треугольнику, случайно включил световое реле, и теперь все дорожки заработали, – произнес академик, тихо переступая по блестящему песку и осматриваясь. – Насаждения, обратите внимание, Юриссимус, очень оригинальны… Они не похожи на реставрацию ископаемых геологических эпох, а?
– Конечно, нет, – отозвался Юра тоном, который свидетельствовал, что прежнее спокойствие и уверенность вернулись к нему. – Это скорее, я полагаю, искусственно выведенные формы.
– Пожалуй, – согласился академик и вдруг встрепенулся: – Прекрасно… Оно так и должно быть…
– Что именно? – спросил Юра осторожно.
Он знал, что вопрос невпопад бывал нередко поводом для взрыва раздражительности академика. Но, к радости его, академик объяснил:
– Мы просмотрели все фильмы на треугольнике. По-видимому, ваша тропинка и вот эта двигаются от треугольника. Почему? Зачем? Ясно: публику после сеанса развозят.
– Какую публику? – недоумевал Юра.
– В данном случае нас с вами. Но на треугольной площадке может поместиться триста-четыреста зрителей. Подвижные дорожки к их услугам. Дорожек всех три. Куда они ведут? По теории вероятности, тут три возможности: или на отдых, скажем в ресторан, или на выход, или дальше…
– На выход откуда? – пожал плечами Юра. – Или куда дальше?
Глаза академика смотрели с ласковой снисходительностью.
– Простите, но при запасе знаний вам нехватает сообразительности. На выход из… – академик не договорил и хотел схватить Юру за руку, но не успел. – Пересадка! – крикнул он. – Перепрыгивайте, Юриссимус…
Дорожка кончалась. От нее углом в разных направлениях бежали две новые. Академик вступил на левую, Юра попал на правую. Оба они разъехались в разные стороны.
Юра успел только закричать:
– Куда это я? – и скрылся из глаз академика за пышными широколистными кустами.
Академик помахал рукой:
– До скорого свидания!
Он был спокоен и даже улыбался.
XVII
Если бы академику Солнцеву впоследствии пришлось делать подробнейший доклад о своем путешествии на Десятую планету, он не смог бы сообщить ничего существенного об этих минутах, когда он был вторично разлучен с Юрой. Он лишь отметил, что горизонтальный эскалатор двигался не по строго геометрической прямой… Напротив, дорожка делала причудливые зигзаги, хотя и довольно плавно. Отдельные группы насаждений выглядели очень нарядно, и становилось жаль, что они мелькали довольно быстро. Дорожка пронесла академика через мост. Он с удовольствием видел, как синеватые воды красиво дробились о поросшие мхом камни.
– Вода… Настоящая вода, – пробормотал академик.
Но это открытие не произвело на него особого впечатления. Он не чувствовал жажды и отнес это к действию освежающего апельсинового гибрида.
Ему хотелось как можно скорее осмыслить все, что он видел.
Дорожка спустилась с горки, обогнула небольшой фонтан, обсаженный мелкими цветами, потом взобралась выше и вдруг раскрыла очаровательную перспективу причудливого, блещущего на солнце здания.
Академик невольно залюбовался этим произведением архитектурного искусства. Самым необычным было то, что такое же здание находилось под первым, перевернутое вниз своими узорчатыми башенками, золотыми шпилями и тонкой, стройной колоннадой…
Заглядевшись на эту картину, академик чуть было не упал, но ему показалось, что кто-то поддержал его и тем самым спас от падения. Было ясно, что дорожка кончилась и по инерции выбросила его на твердый грунт. Академик сделал несколько шагов и остановился, чувствуя необычайный восторг.
Ему не хотелось ни о чем думать – ни о страшных безумных обезьянах, ни об опасностях, которые могли подстерегать его на каждом шагу. Он отдался блаженному мгновению созерцания. Он испытывал подобное чувство, когда, оставшись один со своими мыслями в обсерватории, наблюдал небесные светила и думал о бесконечной, разнообразной живой вселенной. И сейчас ему было все равно, что зеркальная гладь, в которой отражалось величественное здание, была лишь безмятежной поверхностью большого пруда, заключенного в овал мрамора с низенькой серебряной решеткой, и деревья вокруг напоминали с детства любимые задумчивые земные липы к каштаны…