Девиант
Шрифт:
— Ну и что ты решила? Хочешь сумку или хочешь меня?
Он сказал, что мне не обязательно что-то говорить. Он сказал, что это не сделает меня слабой в его глазах. Но может... может, я хочу побыть слабой? Я сохраняла стойкость на протяжении двух прошедших лет. Я была сильной, когда пропала Лекси. Я была сильной, когда обменяла свою девственность на информацию о ее местонахождении. Я все еще сохраняла хваленую стойкость, когда поняла, что больше не могу сохранить даже эту часть себя. Я так устала быть сильной. Я делаю глубокий вдох и прикрываю глаза, уже заранее сожалея о своих следующих действиях.
Делаю уверенный шаг по направлению к нему
— Да. Именно так я и думал, вот моя дерзкая и смелая девочка.
Глава 10
Зет
Эта девчонка — бомба замедленного действия. И будьте уверены, взорвется она именно в моей кровати. Я тщательно позабочусь об этом, я собираюсь ее хорошенько отблагодарить за то, что она не обмочилась, когда я сказал, что убивал, и в последний раз убил меньше месяца назад. Многие девушки бы отреагировали именно так, но не она. Я не хренов глупец, и тем более не слепой, я прекрасно понимаю, что напугал ее. Но это, в свою очередь, значит, что она не просто безмозглая идиотка, чтобы быть полностью бесстрашной в отношении меня. Немногие женщины не обратили бы внимание на то, что мне приходится отнимать жизни у людей, когда мне прикажут. И знаете, мне нравится называть таких «трахнутыми на всю голову». Так почему мне хочется спать именно с такими?
Слоан чувствует по отношению ко мне оправданный страх, и меня это устраивает. Она даже не представляет, на что подписалась, но часть меня, определенно, не может не радоваться такому исходу. Я все еще хочу напугать ее, попробовать ее ужас на вкус, но также я хочу, чтобы она получила удовольствие от этого чувства страха.
Я улыбался как кот, который получил чашку сметаны, когда она ответила мне «да». Я знал, что именно так все и будет; даже в гребаной параллельной реальности, она бы не отказала мне. Оставляя ее на кровати одну, я подхожу к дверному проему.
— Поднимайся, — обращаюсь я к ней.
Она медленно начинает двигаться, смотря на меня, по-видимому, ожидая, когда я превращусь в ненормального монстра. Бедная зверушка. Ей пора бы узнать, что именно так и выглядит монстр. Когда она выпрямляется, я прислоняюсь плечом к дверному косяку и складываю руки на груди.
— Раздевайся.
Я вижу по ее лицу, что она хочет отказать мне, но она очень старается не огорчать меня. Слоан слегка приподнимает подол платья, и я вижу, что на ней надеты кружевные чулки и пояс с подвязками. Внутренне мне хочется буквально кричать от радости и правоты. Ни одна девушка не наденет эти гребаные штуки, если не задумывается о сексе. Слоан может отрицать все, что ей хочется, но она, бл*дь, точно понимала, что у нас сегодня будет секс. Ее пальцы ласкают кружево чулка, нежно поглаживая его, затем она ставит одну ногу на кровать и начинает аккуратно снимать чулок. Когда он снят, она ставит правую ногу на кровать и в точности повторяет свои действия. Она делает это все медленными и дразнящими движениями не из-за того, что хороша в этом, а потому что боится за свои крохотные кружевные трусики. Мой член уже пульсирует в брюках от дикого желания, пока я продолжаю наблюдать за ее неспешными движениями. Но я не прикоснусь к ней. По крайней мере, не сейчас.
— Теперь платье.
Неспешно она снимает платье, стягивая его с тела, и мои руки охватывает чувство зуда,
— Сними бюстгальтер, — жестко приказываю я.
Она выглядит ошеломленной, как будто, наконец, до нее доходит, что произошло и теперь она хочет удрать отсюда, словно кошка от воды. Я бы не попытался ее остановить, если бы она захотела сделать это, но все равно я не хочу лишний раз подначивать и провоцировать ее. Особенно теперь, когда мы установили наши рамки взаимоотношений, и, в конечном итоге, я желаю, чтобы она расплатилось за все поддразнивания.
— Делай то, что я тебе сказал, Слоан. Не испытывай моего терпения. Если не сделаешь, то будешь наказана.
Ее карие глаза, которые едва можно разглядеть в темной комнате, округляются в удивлении. Но она продолжает хранить молчание. Внутренне я аплодирую ее отчаянной смелости, затем вижу, что она проскальзывает пальцами под бретельки бюстгальтера, склоняет плечи немного вперед, и нежная кружевная ткань легко соскальзывает с ее груди. Ее грудь пышная, упругая и натуральная, она была точно такой же, как я представлял себе в течение этих лет, она была такой, как ее запомнили мои пальцы тогда в темной комнате отеля. Я облизывал, посасывал и ласкал ее грудь, но я всегда сожалел, что так и не смог увидеть ее, до настоящего момента.
Ее соски сжимаются в жесткие бутоны, когда я пристально смотрю на ее грудь, пытаясь сосредоточиться и принять прежнее жесткое выражение лица. Это не то чтобы прям сложно, я мастер в сфере запугивания и угроз, поэтому для меня это то же самое, что забрать у ребенка леденец. Ее тело восхитительное, идеальное в каждом смысле этого слова, каждая его черточка, каждый уголок, но я не дам ей увидеть мое восхищение ею. Я должен продолжать играть свою роль, поэтому мне нужно оставаться полностью беспристрастным.
— А теперь ляг на кровать, на спину.
Она, слегка пошатываясь, начинает отходить назад. На ней все еще высокие каблуки, когда она осторожно опускается на кровать. О боже... Она чувствует себя некомфортно. Пришло время исправить это. Пришло время избавить ее от чувства неловкости, пока она не станет податливой, слова глина в моих руках. Есть только единственный способ достигнуть этого, сделать ее тело моим, так она не будет больше думать, что оно принадлежит ей. Сосредоточить ее мир на одной вещи, которая будет занимать ее мысли — желание.
Я тянусь рукой, хватаю ее за ноги и подтягиваю ее к краю кровати, ближе к себе. Таким образом, я могу расположиться между них. Я присаживаюсь на пятки, усмехаясь, когда она думает, что я собираюсь накрыть ее своим телом. Ни хрена подобного, милая.
— А теперь прикоснись к себе.
— Ч-что? — с запинкой говорит она.
Моя маленькая мышка напугана, загнана в угол. Я не теряю ни минуты, щипая ее за внутреннюю часть бедра, где кожа нежная и чувствительная, достаточно сильно, отчего ее тело вздрагивает.