Дикая, или Когда взойдёт солнце
Шрифт:
На улице с каждым днём становилось всё холоднее и холоднее, иногда падал снег, но таял, не успев пролежать и нескольких минут. Этот инструмент был, видимо, для очистки двора от него. Я не представляла себе, как я буду босиком, и полураздетая щеголять по колено в сугробах, но старалась об этом не задумываться. Передо мною стояла более насущная задача: спасение из лап местных мужиков.
На каморке не было замка, и я, когда никого не было во дворике, быстро прошмыгнула в неё, забралась в самый дальний угол, загородив себя
На улице сначала было шумно, как обычно, но потом голоса становились всё тише и тише. Затем наступила тишина. Я просидела в каморке очень долго и собиралась остаться в ней до утра, пока не услышала:
– Зажгите факелы! Ищите эту дикарку! Осмотрите все закутки!
Мужские голоса раздались во дворе, я высунула на улицу нос и увидела, что пока во дворике горят только два факела. Только я собралась добраться до своей комнаты, как кто-то крикнул:
– Посмотрите у тирай! Вдруг уснула!
"Вот козёл!"
Вверх мне путь был заказан, и я стала осторожно спускаться вниз. А дворик всё сильнее и сильнее наливался ярким огненным заревом. Скоро уже могли заметить и меня. Несколько мужчин ходили и осматривали хозяйственные постройки. Среди них выделялась высокая фигура Эндора.
Когда свет уже стал близко ко мне, я нырнула под лестницу, куда мы таскали помои с кухни. Канава с грязной водой, берущая начало в одной из стен и стекающая через дыру в другой, была переполнена водой, и я ступила в ледяную воду. Она доходила мне по пояс. Когда шаги и свет приблизились, я нырнула в воду с головой.
Бабушка в юности занималась синхронным плаваньем. Тогда, в семидесятые, это было очень престижно, но из-за травмы позвоночника ей пришлось оставить большой спорт, но задерживать дыхание под водой она меня научила.
– Рита, смотри, это делается так! – и мы очень подолгу тренировались с ней на берегу. Затем применяли навыки и на отдыхе на юге нашей родины, и при купании в речке в деревне, удивляя долгими заныриваниями остальных отдыхающих. До бабушкиного результат – три минуты пятьдесят секунд, я так и не дошла, но полноценных три выжимала.
Сейчас я считала про себя и считала, сдерживая дыхание. Это очень отвлекало. Через три с половиной минуты я вынырнула, надеясь, что мои поиски перешли в другое место. Господь мне помог: во дворике стояла тишина. Я ещё посидела в ледяной воде, и только когда холод уже, казалось, добрался до моих костей, я вылезла из грязной канавы и отправилась к себе.
Мне опять захотелось посетить купальню, но я понимала, что сегодня это невозможно.
ГЛАВА 6. Наказание.
Я добрела до своей комнаты и быстро разделась, развесив мокрое платье на единственном предмете мебели в своей комнате – тумбе, и укуталась в одеяло. Меня трясло, зубы стучали друг о дружку, но чувство глубокого морального удовлетворения от того, что я не пошла на потеху этим тварям мужского пола, грело мою душу. Я не знала, успеет ли высохнуть до завтра моё платье, как отреагируют на мою игру в прятки мужчины, и вообще, что принесёт мне следующий день, но в молитвах я просила лишь одного: снова не заболеть. Мне тогда казалось это самым плохим, что может со мною случиться. И я ошибалась.
Утро началось с громкого стука ко мне в дверь. Я, обнажённая, запуталась в одеяле, стараясь побыстрее выпрыгнуть из кровати и открыть дверь, запирающуюся на хлипкую задвижку. Мне ещё не хватало того, что настойчивые посетители выбьют её, и я останусь без пусть и хлипкой, но преграды, между окружающим миром и мною.
Натянув сырое и вонючее платье, я рывком распахнула дверь, увидев Мирно и двух незнакомых мне мужчин огромного роста с чертами лица, как у неандертальцев на картинках. Ранее подобные экземпляры мне в этом мире не встречались. По своей "красоте" и росту они переплюнули одного известного боксёра.
Пока я разглядывала эти образчики эволюции, Мирно вошёл в комнату и осмотрелся.
– Ты ночевала здесь, доркхайя?
– Ну да, сифэйн, а где же ещё?
Тогда мужчина подошёл ко мне ближе и наморщил нос.
– Сточная канава! А ты хитра, деточка! Никто не додумался!
Я скривилась: в следующий раз, если я доживу до него, придётся искать другое место для своих пряток. Мирно уселся на мою кровать, найдя на ней самый чистый уголок и тихо сказал:
– Ты разозлила Лэнга, доркхайя… Теперь он жаждет твоей крови!
– Но Крамма сказала, что Вы можете мне помочь…
– Крамма, Крамма… Лэнг – самый сильный сифэйн Стального Чертога, не считая, конечно, Тиулэ. Как ты думаешь, долго я смогу сдерживать его?
Я молчала, а Мирно продолжил:
– Он хочет, чтобы тебя наказали…
– Накажите, – глухо отозвалась я, предчувствуя что-то плохое в словах управляющего.
– Деточка, он не удовлетворится ни твоим заточением, ни твоим изгнанием…
У меня побежали по коже мурашки: я понимала, что эти два способа для меня очень плохие, просто хуже некуда! Но что же ещё придумал этот гад?
– Он хочет, чтобы ты прошла тирло!
В моей голове это слово перевелось как "столб" и "позор". Позорный столб? Что это такое? Не может же это быть тем, что я знала из уроков истории? Или может?
– Он просил десять ударов шордэ, но я приказал заменить их пятью…
Меня затрясло, так как я поняла, что меня будут бить плетью. Руки мои задрожали и голос охрип.
– Ты хочешь поменять наказание на изгнание? Пока это в моей власти, я могу попробовать…
– Нет, я согласна… – пропищала я дрожавшим голосом. Боли я боялась до умопомрачения, но быть изгнанной в ледяные пустоши и умереть там от голода и жажды, если тебя там раньше не сожрут…