Дитя Пророчества
Шрифт:
Последний зал подземного комплекса оказался огромным и пустым, не считая исполинской статуи минотавра у дальней его стены. Это странное место измотало всех, и в последнюю комнату Канни вошла одна, оставив своих спутников немного передохнуть в соседнем небольшом помещении. У подножия статуи в расслабленной позе стояла Бодхи, поджидая свою добычу. Возможно, она и рассчитывала устрашить противницу эффектным появлением, однако ее задумка совершенно не сработала. Увидев вампира, Канни рванулась вперед, испытывая лишь жгучий гнев, поднимавшийся откуда-то из темных глубин ее искалеченной души.
— Вы достойно справились с испытаниями Спеллхолда. —
Канни не ответила. Ослепляющая ярость захлестнула ее, лишая самообладания и воли. Хаэр’Далис, услышав издалека голоса, незамеченным пробрался в зал, из теней наблюдая за происходящим. От увиденного тифлингу пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Черты Канни неестественно исказились, весь ее силуэт словно расплылся, и красивая, любящая и любимая женщина-тифлинг за несколько мгновений обратилась в ужасного покрытого шипами монстра. Аватар мертвого Владыки Убийства. Чудовище с утробным ревом бросилось на онемевшую от неожиданности Бодхи, протягивая к ней жуткие когтистые лапы.
— Дитя Баала, что с тобой сталось?! — воскликнула вампир, отступая к дверям, оказавшимся спрятанными за статуей.
Потеряв из виду свою цель, монстр заметался по залу, рыча и высекая из пола и стен искры своим покрытым шипами хвостом. Это продолжалось несколько минут, в течение которых Хаэр’Далис думал только о том, как бы в зал не зашел еще кто-то из группы. Постепенно Канни удалось взять себя в руки. Сначала аватар просто остановился, неверяще рассматривая свои хищные лапы, затем золотистое сияние окутало весь его силуэт, и к девушке вернулся ее облик. Канни стояла, тяжело дыша и недоуменно оглядываясь по сторонам. Тифлинг молча подошел к подруге, подыскивая уместные слова.
— Хаэр’Далис! — с трудом выговорила Канни, дрожа всем телом. — Я… я аватар Баала! Чудовище!
— Вероятно, когда Айреникус забрал твою душу, в тебе осталась лишь сущность Баала, с которой ты родилась. — потрясенно рассудил он. — И на мгновение ей удалось подчинить тебя.
— О, боги… Если это случится вновь… ведь я могу остаться монстром навсегда! Я потеряю себя и всех, кого люблю… Это судьба хуже смерти! — теперь она плакала, съежившись как испуганное дитя, ничем более не походя на монстра, о котором говорила.
Хаэр’Далис покачал головой и негромко нараспев заговорил:
— Сопротивляясь зову крови, Туша в себе пожар войны, Ты — птица скорби, птица боли, Перед богами все равны Добро и зло тебя пленяют, Свет — темнота, подлец — герой. Сомненья душу раздирают, Но выбор только за тобой.Тифлинг подошел вплотную, в упор глядя в глаза Канни.
— Мой друг, хоть жребий твой ужасен, Страшит и будоражит кровь, Но для меня он тем прекрасен, Что я нашел свою любовь…Девушка с прерывистым вздохом прижалась
— Я не позволю тебе потерять себя, моя птица. — прошептал он ей на ухо.
ГЛАВА 5
По счастью, дверь, которую ненамеренно указала друзьям Бодхи, вела на небольшой балкон, располагавшийся на внешней стене крепости совсем невысоко над землей. С него открывался прекрасный вид на весь остров Бриннило, а другая дверь по соседству оказалась ведущей внутрь Спеллхолда. Коридоры и залы твердыни были пустынны. Очевидно, захватив пост координатора и предавшись своим экспериментам, Айреникус изгнал или попросту истребил всех находившихся там Магов-Монахов. Узники же крепости, по всей вероятности, пали жертвами махинаций волшебника. Следов его самого нигде не было заметно. Парадная дверь оказалась запечатанной магически, и друзьям оставалось лишь искать путь, которым маг и его подручные покинули Спеллхолд.
Медленно и осторожно шагая по коридору третьего яруса главной башни, Канни вдруг остановилась, прислушиваясь к непонятному гудению, будто бы доносившемуся из-за стены.
— Что это? — беззвучно спросила она, и все ее спутники остановились, напряженно вслушиваясь.
— Ищи потайную дверь. — почти сразу догадался Хаэр’Далис. — За стеной комната, в которой активирована телепортационная арка.
— Довольно с меня этого места! — нетерпеливо вмешался Аномен, нанося могучий удар молотом по стене.
Часть каменной двери, по которой пришелся удар, с шумом рассыпалась, и в то же мгновение в щит рыцаря вонзился зачарованный метательный кинжал. Портал охранялся, и друзья сразу узнали знакомую фигуру.
— Вот и ты, Канни. — мрачно произнес Йошимо, выходя в центр небольшой комнаты с мечом наизготовку. — Почему ты продолжаешь сопротивляться? Ведь ты уже мертва изнутри. Айреникус оставил меня здесь с приказом добить то, что от тебя еще осталось.
— Я делаю то, что должна. — с грустью отозвалась девушка, отступая назад. — И тебе это прекрасно известно. Ты ведь хорошо меня знаешь.
— Я думал, что знаю. — горько покачал головой самурай. — И совершил самую страшную ошибку в своей жизни.
— О чем ты говоришь? — удивилась Канни, а Гаррик вдруг всплеснул руками, начиная догадываться о том, что произошло на самом деле.
— Помнишь Тамоко? — коротко спросил Йошимо, и головорез отшатнулась. — Она была моей сестрой! Саревок забрал ее у меня, а затем ты своими руками отняла ее жизнь!
— Но мы не сражались с Тамоко! — пораженно выкрикнула девушка.
Юный скальд грустно покачал головой.
— Отказом вступить в бой вы оскорбили честь моей сестры! — гневно возразил самурай. — Она покончила с собой той же ночью. Я пришел слишком поздно… Я дал клятву жестоко отомстить за ее смерть!
— Ты — болван. — заключил Гаррик. — Если кто и был повинен в смерти Тамоко, то только Саревок.
— Я не знаю, как Бодхи узнала о случившемся. — продолжал Йошимо, не отвечая скальду. — Но вскоре она нашла меня и предложила поступить на службу к ее брату. Моей наградой была обещанная возможность раз и навсегда покончить с тобой. Я был ослеплен ненавистью. Я дал согласие, даже не раздумывая. И они отправили меня путешествовать с тобой. С каждым днем, с каждым пройденным вместе испытанием я больше и больше узнавал настоящую тебя. И я проклял свои мстительные замыслы! Но уже слишком поздно…