Для тебя моя кровь
Шрифт:
– Вилмар, а ты настоящий? Ты мне не снишься? – лучше спросить, хотя что мне это даст? Когда это галлюцинации и сны признавались в своей нереальности. А с другой стороны, ес ли верить психологам, любой персонаж сна- это и есть спящий, его неосознанные мечты, желания, страхи. Так почему же не задать вопрос самой себе?
– В СГБ работают хорошие психологи, лучшие из лучших. Им ничего не стоит ввести человека в транс, воздействовать гипнозом, не заметно для самого объекта их исследования. Попробуй вспомнить, после какого слова или показанного предмета
– Старая папка с масляным пятном в центре, с грязными тесёмками, - ответ выскочил сам собой. А папка тут же всплыла перед глазами. Меня передёрнуло, словно вспомнила ни о куске серого картона, а о куске гниющего мяса.
– Ну вот, - удовлетворённо протянула Брунгильда. – Твоё подсознание было привязано к этой папочке. Скорее всего Карпеев решил перестраховаться на случай, если вдруг к тебе вернётся память. И если тебе сейчас показать эту картонку, ты вновь превратишься в послушную Зинаиду.
По спине пробежал противный холодок. Что же теперь, мне всю оставшуюся жизнь папок бояться? Папкофобия, есть ли такое заболевание? Эх! Ну что за жизнь у меня? То ванны, то тюрьмы, а вот теперь и эта напасть!
– Не пугай человека, вредная девчонка! А ты, Инга не о чём не беспокойся, - на ладони Илвы загорелась огненная птичка, вытянула шею, взмахнула крыльями и полетела освещая нам путь. Я благодарно улыбнулась старушке. Свет вампирам, хорошо видящим в темноте, был не нужен, Илва сделала это для меня. – Как перейдём через пор тал, отправитесь в храм воды, и Хёрдис тебя вытащит, и не с таким справлялась.
От облегчения, от осознания, что всё поправимо, закружилась голова. Мне помогут, вылечат, сделают такой, как прежде. И больше ничего не помешает мне быть счастливой. Ревность к Адамине? Чувство вины перед родиной и вбитыми в голову с детства стереотипами? Ерунда! Разве можно не доверять тому, кто ни раз спасал от смерти. И разве можно предать тех, кто думал всегда только о себе своём благе, спокойствии, комфорте.
– А что ты сделал в тот момент, когда я собиралась тебя убить? – на радостях мне теперь хотелось говорить. Нахлынувшее состояние облегчения пьянило, кружило голову. Развязывало язык не хуже крепкого вина.
– Снизил твоё артериальное давление. Всего лишь, детские шалости. Мы, маги воды, будучи школьниками, так издевались над магами огня. Что огневики? Только шарами пулять и горазды.
– Да не убила бы ты его, болвана этого водного, - обиделась за свою стихию Илва. – Твоей задачей было обезвредить вампира. Мы им живыми были нужны.
– А вот теперь уже не нужны, - тревога в голосе Гуннара передалась всем, погасив весёлый настрой. – За нами летит ШСБГ.
Мы притормозили, и расстояние между нами и гранатой сократилось. Шар лет ел, чтобы убить кого- то одного, иначе гранат было бы четыре, по одной на каждого вампира.
– Что будем делать? – тревога в голосе Гуннара самого спокойного члена команды, напугала меня, да и всех остальных, наверное, больше, чем летящий за нами шар размером с теннисный мяч.
Илва
Ни поток ветра, ни водяная струя не смогли сбить оружие с пути.
– Пока мы движемся , нам ничего не угрожает, но стоит нам остановиться- один из нас трупп, - паника Брунгильды обрушилась на всех ледяным ливнем. Руки Вилмара на моей талии сжались ещё крепче, сдавливая рёбра.
И вот тут я поняла, что такое вампирская скорость. В ушах гудел ветер, грудную клетку раздирало от нехватки воздуха, тело моё обмякло в железной хватке. Огненная птичка давно погасла, не до неё сейчас, и мы летели в кромешной тьме. Может быть вампиры и что- то видели, но я потерялась. Для меня больше не существовало ни верха ни низа, ни лева ни права, лишь темнота, густая, страшная, беспросветная.
– Нужно разделиться! – Гуннар с трудом переводил дыхание.
Да уж, такая скорость даже вампира вымотала.
– Бросить одного из нас в беде?! – Илва едва шевелила языком. – Не струсил ли ты, друг мой?
– Ты не так поняла, дело не в трусости, дело в расходе силы, - вот кому всё не по чём, так это Брунгилде. Ей сам ветер помогает . А я, скорее всего, не выдержу этой скорости. Сколько километров в час мы пролетели?
Сколько ещё лететь?
– Да, мы тратим магию все, и в итоге, до портала не доберётся никто, - Вилмару было чуть легче, чем магу огня и магу земли, но я ощущала, с каким трудом поднимается его грудная клетка, как бешено стучит сердце. – Граната не вечная, рано или поздно её ресурс истощится, а в одиночку будет проще его израсходовать.
Мы рванули в разные стороны, и я, малодушно, понадеялась, что шарик от нас отстанет и продолжит преследовать кого- то другого. Но когда мне везло в жизни? Проклятое творение военной промышленности летело за нами. В густом чернильном соке ночи растаяли и Гуннар, и Брунгильда, даже Илва, не довольная этой идеей, тоже пропала. А мы продолжали нестись. Петляли меж деревьями, пытаясь сбить следящий шар с курса, Скользили над землёй, едва не касаясь травы ногами и мгновенно взмывали в небо.
– Потерпи ещё немного. – шептал Вилмар, а я от страха и слабости уже и не разбирала смысла сказанного.
А шар приближался. Я чувствовала, что силы вампира на исходе, что вот- вот мы рухнем с высоты, а граната врежется в нас, разрывая тела на сотни тысяч кровавых ошмётков. Руки Вилмара на моей талии ослабели, теперь мне самой приходилось держаться за него. Мы теряли скорость, опускаясь всё ниже и ниже. Дыхание вампира становилось всё тяжелее. В скудном свете появившейся луны, я увидела, как из носа такого сильного, могущественного мага воды тянется тёмная ниточка крови, как посерело лицо. Ну а шар, его наконец я могла рассмотреть, держался уже совсем близко, ожидая нашей остановки. Но гонка вымотала не только вампира. ШСБГ тоже побледнела, уменьшилась в размере, теперь она напоминала грецкий орех. Но несмотря на это своих смертоносных свойств не утратила.