Чтение онлайн

на главную

Жанры

Дневник Саши Кашеваровой
Шрифт:

Они являли собою пластическую композицию «супруги» – он поддерживал ее локоть с привычной нежностью, но без дрожи узнавания, а она в какой-то момент поправила воротник его рубашки, и это был машинальный, отработанный и почти материнский жест. Они выбирали духи – оба держали в руках по вееру блоттеров – и при этом выглядели ни увлеченными, ни даже особо счастливыми. Обычный выходной день семьи, которая может позволить себе пробежаться по магазинам и накупить приятных пустяковин не из необходимости, а развлечения ради.

Но меня еще поразил вот какой момент.

Во-первых, жена Олега была лет так на десять моложе меня, во-вторых – намного красивее. Высокая худенькая блондинка с волосами до талии, правильными чертами чисто умытого лица и капризным изгибом пухлых губ. И сама она явно была осведомлена о собственной красоте

и умела выгодно ее обрамить – дорогие шелковые брюки подчеркивали стройность ее бедер, футболка цвета слоновой кости оттеняла бледность лица – то была не бледность недосыпания и вечного стресса, но продуманная, припорошенная пудрой мельчайшего помола, эльфийская белизна кожи. Она была прекрасна. Знаю-знаю, во-первых, красота – в глазах смотрящего, во-вторых, она лишь изредка является поводом, но вообще никогда – причиной любви. Но, видимо, то, что я несколько десятков лет прожила в жерле этого внешне европейского, но внутри – полуазиатского города, сыграло свою мрачную роль – мне казалось, что раз Олег «погуливает на стороне» со мной, значит, по логике самца, на сердце которого наскальной живописью высечен весь том «Домостроя», я должна быть, по крайней мере, милее и симпатичнее той, чье общество показалось ему слишком душным для верности.

– Все в порядке? – спросила меня мулатка, помогавшая выбрать помаду.

– Да-да, извините, просто задумалась о своем, – пришлось беззаботно ответить мне.

– А может быть, принести коралловую?

– Не стоит… Вы извините за беспокойство, мне надо отойти, – я улыбнулась поникшей мулатке, с щек которой исчезли веселые ямочки, как только она поняла, что не получит процент на мою покупку.

Уходя, бросила последний взгляд в увеличивающее зеркало, и на этот раз мне показалось, что оттуда сморит не укравшая у мамы косметичку задорная пигалица, а печальный старый клоун с глазами больной собаки, которому больше всего на свете хочется запереться в гримерке с запотевшей бутылкой водки и любым случайным собутыльником и рассказать ему нескончаемую балладу на тему «А ведь бывали же дни…». Но его тормошат доставучие дети, и он фальшиво смеется, а потом извергает фонтан ненастоящих слез, нажав на специальную кнопку, спрятанную в рукаве.

У меня сложные отношения с детьми.

Не знаю точно, ни почему я стала чайлфри – по убеждениям или по обстоятельствам, ни почему я думала о детях, возвращаясь в тот день домой.

В последних классах школы я сидела за одной партой с некоей Лелей, уютной тихой блондинкой, по кроткому взгляду которой сразу становилось ясно: эта быстро выскочит замуж, нарожает одного за другим, всю жизнь проведет, окруженная простым бесхитростным счастьем. Она будет души не чаять в том, кто скажет ей «люблю», а тот в благодарность окружит ее крепостными стенами, недоступными для разрушительных ветров. Так жила ее бабка, так жила ее мать, об этом мечтала она сама – такой вот заранее написанный сценарий. Она и не скрывала, что даже не собирается получать высшее образование. А зачем тратить нервные клетки? Пока я металась между журфаком и литинститутом, мечтала о «взрослой» жизни и связанных с ней приключениях, Леля вязала скучные добротные джемперы и пекла пироги со сложносочиненной начинкой. Я ей немного завидовала. Но при этом ни за что не захотела бы поменяться с ней жизнью. У Лели было БУДУЩЕЕ, и в этом был покой.

И вдруг в одиннадцатом классе шок: наша Леля насмерть влюбляется в какого-то дворового хулигана (татуировки, гитара, мотоцикл, раздевающий взгляд). Начинает носить кожаную мини-юбку и бандану с черепами, у школы ее встречают какие-то мутные типы, она посылает родителей в жопу, переезжает в коммуналку к любимому, быстро осваивает грамматические основы трехэтажного мата, приносит в школу американские журналы «Мир татуировки» и советуется со мною – сделать ли ей тигра на лопатке или лучше огнедышащего дракона на щиколотке. И снова я ей немного завидовала, хотя если бы некто всемогущий и незримый предложил обмен судеб, я бы покачала головой. У новой Лели никакого БУДУЩЕГО не было – да, страшно, но зато какой же драйв!

А спустя несколько месяцев Леля пришла на уроки с округлившимся животом. Не заметила по неопытности – байкер был ее первым мужчиной. Они быстро расписались – никакого свадебного платья, белого лимузина и пошлых фотографий на Поклонной горе. Теперь ее реальность являла

собою странноватый коктейль: она планировала БУДУЩЕЕ с самым неподходящим из всех на свете мужчин.

Вполне возможно, что если бы я впервые увидела несколько иное преобразование материнством, то и перспектива детей не казалась бы мне такой пугающей. Но все случилось как случилось, и я никогда не забуду, как мы, девчонки-одноклассницы, скинулись на детское байковое одеяльце, набор бутылочек и бессмысленного косорылого мишку и пришли в гости к Леле, только что родившей.

И как увидели ее, притихшую, медлительную, похожую на теплое тесто. В ее комнате пахло тальком и отрыжкой, младенец был криклив и лицом красен, молодой муж отсутствовал, а на логичный вопрос «где?» Леля лишь махнула полной рукой с обгрызенными ногтями: «Где-то там катается». Помню, мы возвращались домой, стайка шумных болтливых десятиклассниц, и загазованный московский воздух казался нам пенным вином.

– У меня никогда не будет детей, – сказала я тогда, пытаясь отогнать образ Лели, который еще долго всплывал в воображении.

Конечно, я была всего лишь глупой пигалицей, не понимающей сути вещей. И конечно, это не был тот сорт травмы, который меняет жизнь.

И конечно, лет до тридцати пяти я думала о детях: когда-нибудь.

Но я никогда не могла представить себе: а как же это будет на самом деле. Встречу «подходящего» мужчину и захочу, чтобы наша любовь цвела и плодоносила? Что изменится в мировоззрении? Я стану чуть менее эгоистичной? Перестану любить свободу?

Однажды сделала аборт. Мне было двадцать восемь. Казалось бы – ну что тянуть. Тем более это не был плод случайного секса. И я была даже немного влюблена.

Милый молодой человек, вместе работали. И я совру, если скажу, что ни разу меня не посетила мысль о метаморфозе – буду наблюдать, как пупок распускается на животе, а потом прижму к сердцу крошечного малыша, который будет воспринимать меня целым миром… Но потом однажды посмотрела на мужчину внимательно – как он говорит, как он ест, как загибает уголки книг при чтении – и поняла, что это все иллюзия. У меня никогда не получится полюбить ни этого человека, ни новую, прилагающуюся к нему, жизнь.

Он даже ни о чем не узнал в итоге. Срок был маленьким, я просто отпросилась пораньше с работы, а ему соврала, что иду с девчонками на распродажу. На следующее утро была уже на ногах, все как ни в чем не бывало.

Я хотела быть тонкой как ножка бокала из чешского хрусталя, Искушающей и дразнящей дивой из книги Эмиля Золя, быть у руля да кутаться в соболя и женить на себе молодого заморского короля. Я не хотела быть той, которая утром бредет к метро в куртке за двадцать крон, с макияжем заебанного пьеро, в шляпе – воронье перо. Утро серо — падай ниц, выворачивай на московский алтарь нутро. Я мечтала, чтоб был тот, первый, чтоб был тот, второй, чтобы каждый апрель тротуары ласкал жарой. Третий был деревом. Я обнимала его корой. Я не хотела быть той, от которой бежит мужик, ой, которая в кресле врача лежит. Усатая медсестра невозмутима как вечный жид, тычет пальцем в старенький монитор: смотри, мол, уже получилось сердце, и оно неумело в тебе дрожит. А я без особенных сантиментов решаю: не жить или хрен с ним, жить. И допустим, мой выбор в пользу нежития. Маршрутка уносит в дальние дали, неведомые края. Мокрой дороги медленная змея, потной одежды измятая чешуя, И всего-то хотелось – невыносимой легкости бытия, Чтобы в моем рукаве была хоть одна крапленая карта и чтобы я В самый последний момент положила ее на стол С торжествующим тихим: «Ничья».
Поделиться:
Популярные книги

Имя нам Легион. Том 7

Дорничев Дмитрий
7. Меж двух миров
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
аниме
5.00
рейтинг книги
Имя нам Легион. Том 7

Невеста напрокат

Завгородняя Анна Александровна
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.20
рейтинг книги
Невеста напрокат

Последний попаданец 8

Зубов Константин
8. Последний попаданец
Фантастика:
юмористическая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Последний попаданец 8

Законы Рода. Том 7

Flow Ascold
7. Граф Берестьев
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Законы Рода. Том 7

Боярышня Дуняша

Меллер Юлия Викторовна
1. Боярышня
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Боярышня Дуняша

Сумеречный Стрелок 3

Карелин Сергей Витальевич
3. Сумеречный стрелок
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Сумеречный Стрелок 3

Школа Семи Камней

Жгулёв Пётр Николаевич
10. Real-Rpg
Фантастика:
фэнтези
рпг
5.00
рейтинг книги
Школа Семи Камней

Третий. Том 4

INDIGO
Вселенная EVE Online
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Третий. Том 4

(Не)нужная жена дракона

Углицкая Алина
5. Хроники Драконьей империи
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.89
рейтинг книги
(Не)нужная жена дракона

Не верь мне

Рам Янка
7. Самбисты
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Не верь мне

Прометей: повелитель стали

Рави Ивар
3. Прометей
Фантастика:
фэнтези
7.05
рейтинг книги
Прометей: повелитель стали

Огненный князь 4

Машуков Тимур
4. Багряный восход
Фантастика:
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Огненный князь 4

Как я строил магическую империю 6

Зубов Константин
6. Как я строил магическую империю
Фантастика:
попаданцы
аниме
фантастика: прочее
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Как я строил магическую империю 6

Александр Агренев. Трилогия

Кулаков Алексей Иванович
Александр Агренев
Фантастика:
альтернативная история
9.17
рейтинг книги
Александр Агренев. Трилогия