Доктора Бесконечности
Шрифт:
Но, посмотрев назад, я увидел, что крошечная часть моего ТАРДИС всё ещё застряла в чёрной дыре. Я посмотрел ещё раз, и увидел, что его держит рука Ома, она тянула нас обратно в дверь.
Я запаниковал. Я сказал ТАРДИС лететь, улетать. Но это же была не пещера, не пасть морского чудища, это был горизонт событий чёрной дыры! Сбежать было невозможно.
Непреодолимое количество энергии, пытающееся вырваться из непреклонной силы. Загадка для математиков! Но нет, леди Ларна, вы абсолютно правы. По определению, либо энергии было недостаточно, либо горизонт событий должен был отпустить меня.
Энергии было недостаточно.
О, мой ТАРДИС пытался. Он боролся, тянул, растягивался, как резинка, тянул
Мне оставалось сделать лишь одно: я покинул свой корабль в спасательной капсуле. Позади себя я видел ТАРДИС, его внешняя оболочка растянулась и запуталась в себе, система-хамелеон непрерывно меняла конфигурацию, пытаясь удрать. Но безуспешно.
Я видел, как мой ТАРДИС, растянувшийся уже в иглу длиной около светового года, прекратил сопротивление. Он начал падать, скользить обратно в чёрную дыру, словно тонущий моряк. Я слышал его телепатический зов на помощь, я слышал, как он умолял: «Не бросай меня, не оставляй меня в этой ужасной темноте».
Падая, он прорвал дыру во времени, словно осталась царапина от цеплявшегося когтя. Как будто в странице книги проделали дыру. Я видел страницы позади наших, другие времена и пространства. Не параллельные вселенные, а переписанные вселенные. Реальность — как школьная доска, а история и память, и вещество, и время — лишь нарисованное на этой реальности мелом. Столько всего не написано, или набросано лишь в общих чертах. Небрежное слово, взгляд не в тот переулок и… и всё может измениться. У повелителей времени есть такие возможности, возможность уничтожить планету или изменить прошлое девушки. Мы пожираем время, как жуки поедают листья, а бактерии поглощают труп. Это могущество пугает меня. Ничто не в безопасности, ничто не свято.
Но эти наблюдения были для меня бесполезны. Я был один. Я был за пределами чёрной дыры, но в печально известном районе космоса, не имея достаточного количества энергии ни для вхождения в Вихрь, ни даже для передачи на Галлифрей сигнала бедствия.
Я написал имя увиденного мною на клочке бумаги: «OHM». Древнее имя пленённого Бога.
Я дрейфовал, на поверхности моей капсулы формировался лёд. Еда и вода закончились, воздух застоялся. Я не знаю, сколько я дрейфовал. Сто лет? Тысячу?
Они явились, когда я спал, прожгли непроницаемые стены моей спасательной капсулы. Это были сборщики мусора, они вошли ко мне, в темноту. Они блестели, как рубины и изумруды, у них были металлические ноги с суставами в непривычных местах и со стеклянными шипами.
Раса насекомых, — подумал я. Своими фасеточными глазами они смотрели на меня, на окружавшие меня технологии.
Я сказал им, как меня зовут и откуда я. Это их заинтересовало. Они заговорили со мной. Они задавали вопросы. Я не знал, настоящие ли они, или же плоды моего воображения. Я уже был далеко за тем пределом, когда перестаёшь понимать разницу.
Они разобрали мою капсулу на части — их руки были словно раскладные ножи, они развинчивали, отдирали, пилили, снимая панели, кабели, вычислительное ядро, осветители, пружины моего кресла. Они оторвали образцы ковра, стен, ткани моего скафандра. Они передавали это всё назад, к себе в корабль, без отдыха, безжалостно изымая из капсулы всё, что можно было забрать.
Затем они принялись за меня. Они взяли образцы моих волос, кожи, крови, выделений моих желез, спинномозговой жидкости. Этого им было мало. Они на мгновение остановились, пообщались друг с другом чирикающими голосами, а затем забрали мои глаза. Один без усилий удерживал меня на полу, а другой залез на меня, протянул руки к моим глазам, и из его пальцев вылезли тонкие лезвия. Я почувствовал, как мои глаза вываливаются из глазниц, удерживаясь только
Я слышал, как они уходят, заваривая за собой прожжённый ими вход. Мало им было бросить меня умирать — они бросили меня жить. Несмотря на это я кричал им вслед. «Вернитесь!» — кричал я, — «Не бросайте меня!» Но они ушли. Без глаз, без системы жизнеобеспечения, один посреди космоса, я видел всё. У меня было время и для мыслей, и для снов.
Ничто не реально.
ГЛАВА 8
Смерть повелителя времени
Доктор стоял рядом с Ларной, они вместе слушали рассказ Савара. Он слушал каждое слово, говоря тихим голосом лишь тогда, когда нужно было ответить на прямой вопрос. Его поведение было полной противоположностью Савару — тот шагал туда-сюда по всей комнате, его голос то поднимался, то опускался. Когда Савару не хватало физического присутствия или силы, он пытался компенсировать это злобой.
Его злость ужасала и завораживала. Глядя на гримасы Савара, Ларна анализировала его движения и структуру предложений, и понимала, что он сумасшедший, какое определение этому слову ни давай. Это, разумеется, было очевидно по действиям его другой личности: убийство, похищение, вандализм. Но Ларну беспокоило нарушение не уголовного закона, а физических. Повелители времени чувствовали проходящий сквозь них поток времени, более того, они помогали формировать окружавшее их пространство и время. Разумеется, это делали все разумные живые существа, их наблюдения помогали разрешить квантовые события, привести вселенную в её текущую форму в соответствии с четырьмя антропными принципами. Но повелители времени, благодаря своим уникальным возможностям и масштабам их технологий, влияли на вселенную сильнее, чем другие расы. Их победы в Войнах Времени во времена сразу после Рассилона помогли стабилизировать космос, они заложили основания современной, рационалистической вселенной. Мог ли сумасшедший повелитель времени оказывать противоположное влияние? Не могло ли его безумие стать заразным, повлияв, как вирус, на прошлое и будущее?
Закончив свой рассказ, Савар тяжело дышал, как животное. Доктор посмотрел на Ларну, та ему нервно улыбнулась. Доктор был способным телепатом, одним из самых сильных, кого знала Ларна, но Савар со своими способностями был в отдельной лиге. Она чувствовала, как его сознание скалилось на неё. Ещё один признак его умственной нестабильности? Что он не мог даже держать свои мысли при себе?
— Эффект может изменить прошлое? — спросил Доктор.
— Да, — спокойно ответил Савар.
У Доктора горели глаза. У них много общего, — подумала Ларна. Оба покидали Капитолий, посмотрели на вселенную, и вернулись уже другими. Но Доктора, конечно, его опыт обогатил в большей степени. Оба были исследователями, но Савар был опасен; то, что он увидел, оказалось пагубным, разрушительным.
— Изменение прошлого невозможно, — вмешалась Ларна. — Это мечта алхимика, как способность обратить энтропию или увидеть будущее.
— Повелители времени прошлого могли видеть будущее, — заметил Доктор.
— Это сказки, ненаучный бред.
Доктор посмотрел на неё и на какое-то мгновение улыбнулся:
— Именно так сказал Рассилон.
— Как бы вы воспользовались возможностью изменить прошлое? — спросил Савар.
Доктор отвернулся.
— Нам нужно обратиться к Совету, — тихо сказала Ларна. — Мы должны отвести Савара к ним, чтобы он всё им рассказал, — Ларна всё ещё не верила тому, что только что услышала. — Он убил Вейма, убил двоих повелителей времени, похитил меня и того стража…