Дороги своих любят
Шрифт:
– Монах, ты спишь?
– шепотом спросил он.
– Теперь нет, - сквозь зубы буркнут тот, впрочем, как рыжему показалось, на самом деле друг и не думал злиться.
– А откуда ты столько знаешь о магии? Вы же вроде всегда недолюбливали колдовской народ...
– Однажды книжку прочел, - пожал плечами клирик, но, судя по мирному сопению, воришка его уже не услышал.
Остров обволакивала сплошная бархатная темнота, а потому никто, если бы затаился и наблюдал за квартетом, не заметил бы, как монах улыбался.
* * *
Маг проснулся
– Устроили тут детский сад, - буркнул клирик, отнимая у вконец обнаглевшего лиса свой плащ и поплотнее в него заворачиваясь.
– Если не поторопимся - не успеем до вечера подойти к следующей гати.
Вор беззаботно отмахнулся от доброго совета, привычно рассчитывая на удачу. По мнению мага, гораздо больше, чем следовало бы.
– А где наш друг-вояка?
– чародей наконец проснулся и, оглядевшись, заметил отсутствие наемника. Пора было начинать беспокоиться за того, кому с утра пораньше посчастливится наткнуться на искусанного мошкарой мечника.
– Так вон же, - кивнул на шевелящиеся кусты рыжий.
– Он пол фляги вчера выхлебал...
Тут под тяжелым сапогом сломалась одна из веток, закрывавшая обзор на ту сторону куста, и у друзей отвисли челюсти от изумления: двое гвардейцев в полном вооружении стояли, виновато ссутулившись, перед опирающимся на чей-то двуручник файтер.
– ... вашим командиром, то вам бы не поздоровилось! Нашлись тут дозорные!
– Чем же эти двое тебе помешали?
– опомнившись от удивления, крикнул товарищу монах.
Наемник воткнул поглубже в землю тяжелый двуручный меч и повернулся к богослову.
– Капитан послал их контролировать наши перемещения по острову, а они, чтоб их, заснули на посту, - презрительно процедил боец, и, сощурившись, добавил: - я их на месте командующего в порошок бы стер. К чертям собачьим.
Что ж, день обещал быть добрым.
Немного погодя появилась гадалка. Пестря разноцветными юбками и позвякивая побрякушками, она сразу же подсела к квартету, без умолку болтая о чем придется: цыганка одинаково бойко пересказывала и последние столичные новости, и философские трактаты выдающихся умов столетия. Наконец она заговорила о политике. Клирик, всегда очень внимательный к мелочам, обратил внимание, как собралась и дисциплинировалась гадалка, едва речь зашла о короле.
Вор слушал в пол уха, довольствуясь тем, что иногда вставлял ехидные замечания по поводу того или иного знатного горожанина, и только. Развалившись на траве, он от нечего делать вытащил из-под рубашки свою серебренную рыбку и принялся разглядывать
– Лис, подойди-ка сюда, - позвала цыганка, очевидно, что-то заметив. А когда рыжик приблизился, вдруг подскочила и взвизгнула, словно присела на ежа.
– Как ты мог, воришка?! Это же моя, моя подвеска!!!
И, особенно не церемонясь, сдернула украшение с шеи окончательно огорошенного и растерявшегося вора. Как бы внезапно она не действовала, наемник оказался проворнее: секундой позже он приложил к тонкой девичьей шее свой смертоносный меч. Цыганке оставалось только в неподдельном испуге отпрянуть назад... чтобы наткнуться на кинжал опомнившегося вора. “Второй раз я так не ошибусь!” - говорил его взгляд. Выбрав из двух зол меньшее, гадалка еще чуточку отодвинулась от страшного клинка.
– Красавица, - файтер вскинул бровь, передразнивая вора.
– Какая неожиданность! И что бы это значило, а?
Загнанная в угол, «красавица» порядком порастеряла свой запал и теперь только бросала осуждающие взгляды по очереди на каждого из квартета. Впрочем, такой уловкой их было не взять.
В наступившей тишине хрустнула ветка. На полянку вышел мальчик, лет десяти, с растрепанными рыжеватыми локонами и, кажется, даже болезненной белой кожей. На щеках не было ни тени румянца, а глаза удивляли, даже пугали своей синевой. В довершение и без того чудесной картины поверх рубашки на мальчишке висела в точности такая же рыбка, какую носил лис. Все пятеро повернулись на звук, и лица друзей вытянулись от изумления, а цыганка раздосадованно скривилась. Только этого не хватало, право слово!
– Итак, рассказывай, - емко потребовал мечник, опускаясь на корягу, но бдительности не теряя.
Мальчик робко сделал пару шагов и поймал на себе взгляд мага. Тот смотрел исподлобья, но почему-то не пугал ребенка. Когда же чародей улыбнулся, это окончательно его подкупило - голубые глаза распахнулись еще шире, а ноги сами пошли навстречу. Поняв, что рассказывать действительно придется, гадалка вздохнула, кинула вору рыбку и обиженно заговорила:
– Кулон и правда когда-то был у меня. Прежде чем махать клинками, спросили бы у своего вора, откуда он его взял. Ну ладно... Вы уже заметили, наверно, что эта вещица - не простая побрякушка. Она нужна была мне, чтобы не потерять ненароком вот этого мальчонку. Где бы он ни был, моя рыбка привела бы меня туда. И почему ты не мог украсть что-нибудь другое, а?!
Рыжик удивился и непонимающе улыбнулся, поймав устремленные на него взгляды.
– Я думал, это моя рыбка, которую потерял где-то, а ты нашла, вот и прихватил...
– Мне кажется, ты вообще не думал, - кашлянул монах, натягивая капюшон пониже на лицо.
– Послушай, вестница судьбы, чем так ценен тебе этот ребенок, если его охраняет заговоренный талисман?
– Да еще такой, который без всяких помех нарушил плетение моего заклинания?
– поддакнул маг, поднимая бровь.
Цыганка промолчала.