Другая земля. Лесовичка
Шрифт:
– Он твой, – коротко ответил Генрих, прищурив глаза, – он должен принадлежать только тебе. Не потеряй его. Пусть эта корона напоминает о том, что ты носишь фамилию Принарри, что ты – моя дочь. Как бы тебя не звали, кто бы тебя ни окликал другим именем. Помни о том, кто ты есть.
– Спасибо, папочка, – обняла девочка отца, прижавшись своей щечкой в чисто выбритому лицу мужчины.
– Спокойной ночи, девочка моя, – ответил Генрих и оставил покои дочери.
– Спокойной ночи, папа, – пробормотала Миранда, закрывая глаза. Она все еще удерживала в ладони кулон, чувствуя приятный холодок, исходящий от металла.
Глава 4
Днем,
Хотя кучер и гувернантка были не слишком серьезной охраной для маленькой герцогини Принарри. Похоже, Генрих и Эйлин полагали, что за двое суток пути ничего не случится, никакие дикие звери не нападут на карету, никакие разбойники не выследят дочь герцога Принарри. Странность эта объяснялась просто. Карета герцога была замаскирована под почтовую, костюм кучера был сшит по подобию почтовой форменной одежды. Небольшой багаж девочки и гувернантки помещался вовнутрь, снаружи не были закреплены ни сундуки, ни коробки. Необходимые деньги на дорожные расходы были хорошо спрятаны Саломеей. Из челяди, которых в доме было достаточно много, вышли проводить в путь лишь Стилан да повар Хадор. Все дело в том, что выезжала девочка с заднего двора, чтобы не привлекать внимание других слуг, вероятней всего служащим не только герцогу Принарри, но и Императору.
Эйлин, как мать, не могла не уделить дочери время утром. Она с большим усердием помогала девочке одеться в походный костюм, даже собственноручно заплела длинные золотистые волосы дочери, избавив Саманту от этой необходимости. Возможно, материнский инстинкт взял верх над эгоизмом, или какое-то нехорошее предчувствие посетило ее. Или же просто в очередной раз Эйлин хотела напоказ выставить свои материнские умения, чтобы близкие и окружающие ее люди не заподозрили неладное.
– А тетушка моя красивая? – спросила Миранда, сидя смирно, когда Эйлин ей расчесывала волосы костяным гребнем.
– Я давно ее не видела, Мирра, – ответила Эйлин, расчесывая волосы медленней, словно задумываясь над вопросом, – возможно, она немного изменилась. Но в последний раз, когда мы виделись, она была довольно привлекательна. Ты сразу ее узнаешь, как только увидишь.
– А ее дочь играет в куклы? А ты будешь скучать? А почему ты не отругала меня из-за снятого с рояля чехла? – засыпала дочь мать вопросами.
– Потому что не время решать эти вопросы, когда до отправления осталось совсем мало времени, – ответила Эйлин, повернув девочку к себе лицом. На чудесном, привлекательном лице женщины появилась тень печали и тревоги.
– Что бы ни случилось, помни, что ты – моя девочка, и я тебя очень люблю. Пусть я часто на тебя злилась, но не переставала тебя любить. Ты моя девочка, моя любимая Миранда.
– Я знаю, мамочка. И я тебя очень люблю, – ответила Миранда, крепко обняв мать.
– Пора, – услышали обе Саломею, когда пришла пора собираться в путь.
Экипированная необходимыми в дорогу вещами девочка, с разложенными
Как только фигуры отца и матери скрылись из поля зрения девочки, она уселась поудобнее и посмотрела на Саломею. Та уже достала вязание и опустила глаза в работу.
– Я знаю, что тетя Агата живет далеко, но мы доберемся к вечеру до Эмпилоу? – доставая куклу-лютнистку из сумки, спросила Миранда.
– Вряд ли, моя девочка. Сабар планирует добраться к вечерук границе Винансена. Мы переночуем в гостинице и утром отправимся дальше в путь, – ответила Саломея, подняв глаза на Миранду.
– Это хорошо, что по дороге мы остановимся в гостинице. Заночевать в карете – плохая идея. Постоянно трясет, качает и довольно скучный вид за окном, – ответила девочка, глядя в окно.
Саломея не ответила, погрузившись в работу. Заняв себя вязаниембелой шали, она начала отсчитывать время пути до Эмпилоу. Пока она не утруждала Миранду никакими занятиями, не привлекала к себе внимание. А Миранда в это время рассматривала с интересом куклу, перебирая длинные кудрявые волосы куклы. Она о чем-то задумалась, не обращая внимания ни на Саломею, ни на пейзаж за окном. Девочка удобно устроилась на разноцветных подушках, аккуратно разложенных на сиденьях внутри кареты, чтобы смягчить дорожную тряску. Вероятнее всего она размышляла о предстоящем знакомстве с новыми родственниками. Понравиться сестре матери и своей двоюродной сестре было очень ответственной задачей. Эйлин как-то сказала, что первое впечатление – самое верное, правдивое, натуральное. Потом на смену интуиции приходит разум и суждение, когда начинается мыслительный процесс, полезное ли знакомство с тем или иным человеком или нет. А девочке предстоит не только понравиться Агате и Тарри, но и постараться закрепиться в их обществе, стать неотъемлемой частью в их жизни.
– Синьора Идис, – позвала девочка гувернантку, когда та начала клевать носом,крепко удерживая в руках вязание.
От голоса Миранды гувернантка проснулась, даже содрогнулась.
– Что такое, моя девочка? – спросила с тревогой женщина, рассматривая Миранду.
– Ведь мы надолго не задержимся в Эмпилоу? Всего на месяц или два. Больше я не выдержу. Я к этому времени соскучусь по папе имаме, – просила девочка гувернантку, отложив куклу.
– Достаточно, я полагаю, чтобы ты не успела соскучиться? –ответила Идис, потягиваясь.
– Дамы, – постучал по карете кучер, – через пару часов прибудем в деревню Калидар. Сделаем остановку, надо лошадей поменять, да и отдохнем немного.
– Конечно, Сабар, – ответила за обеих Саломея, высунув голову из кареты, но тут же вернувшись на место. Гувернантка бдительно наглухо задвинула штору, отчего внутри стало сумрачно.
Миранде сразу же захотелось спать, от внезапного отсутствия света. Она поправила подушку так, чтобы голова ее покоилась на мягком пунцовом бархате. Заботливые руки Саломеи накрыли девочку шерстяным пледом и с нежностью погладили по волосам.