Двойник императора
Шрифт:
— Если вы возглавляете отдел криминальных расследований, господа, то должны знать о покушении на директоров компании. Мистер Кнацель — единственный, кому удалось уцелеть, — сказал Эдди. — Кстати, вы нашли тех, кто организовал эту преступную акцию?
— Конечно, мистер Шиллер. Эту акцию организовали вы.
— Вам что, лейтенант, мало платят? — поинтересовался Эдди.
— Вряд ли этот тон уместен в данной ситуации, мистер Шиллер, — не испугался Гронтски. — Безумный директор, ваши люди и пара продавшихся адвокатов — вы все находитесь в нашей власти, и мы намереваемся передать вас в руки… — Тут лейтенант сделал многозначительную паузу:
— Главного Арбитра,
Однако ожидаемого эффекта фраза на слушателей не произвела. Вместо этого Эдди Шиллер внимательно посмотрел на полицейского и спросил:
— Может быть, чистосердечное признание облегчит нашу участь, лейтенант?
— Все решает суд, а суд Главного Арбитра короток.
— Тем не менее вам все-таки хотелось бы узнать о наших преступных планах? — продолжал Шиллер.
— Ну, конечно, — согласился Гронтски.
— Тогда садитесь, лейтенант. Я вам расскажу.
— Спаси… — Ник оборвал себя на полуслове, поняв, что едва не сказал «спасибо, сэр».
— Так вот, господа, мы хотели захватить контроль над компанией и решили добиться этого грубым, но эффективным способом — ликвидацией всех директоров, кроме мистера Кнацеля и его помощника Рубена Заки. Однако неожиданно для нас в дело вступил ликвидатор, работавший на третью сторону. Им, между прочим, оказался председатель Шандор Гретски. По виду — старая развалина, а на самом деле опытный убийца и феноменальный стрелок. Только чудо спасло мистера Кнацеля. Его смерть никак не входила в наши планы. Ценой титанических усилий нашего медицинского светила доктора Блума, — и Эдди указал на смутившегося врача, — Гилли Кнацель выжил, чтобы от лица Совета передать мне права на управление компанией.
— И вы думаете, что этот фокус пройдет? — с нескрываемой иронией спросил Гронтски.
— Помолчи, Ник, — неожиданно вмешался сержант Стейнмарк, затем повернулся к Эдди и продолжил. — Не обращайте внимания на слова лейтенанта Гронтски, сэр. Он никудышный политик, но отличный полицейский.
— Я в этом уверен, — милостиво кивнул Шиллер. — Вы можете быть свободны, господа.
— Да, сэр, — поспешно ответил Стейнмарк и, сделав Нику страшные глаза, подтолкнул его к выходу.
В коридоре лейтенант накинулся на Стейнмарка:
— Что ты себе позволяешь, Боб? Эти преступники, они…
— Умоляю тебя, Ник, заткнись. Давай отойдем подальше, а то охранники уже на нас таращатся.
— Ну что? — недовольно спросил лейтенант Гронтски, когда они вышли в холл.
— А то, Ник, что нужно было смотреть в иллюминатор.
— И что там было, в иллюминаторе?
— Корабль Главного Арбитра, который, как собачка на привязи, ждал своего хозяина.
104
Полковник Роман Дукакис слушал монотонный голос майора Соринена и одобрительно кивал в те моменты, когда Джек Соринен делал паузы.
Полковник совсем не слушал майора, а только молча кивал. Зная это, майор бубнил себе под нос, не стараясь, чтобы полковник что-то разобрал. Он уже привык к заведенному Дукакисом порядку и перестал экспериментировать, как это случалось раньше.
Раньше он иногда вставлял фразы вроде: «Старый козел пошел за водой» и делал паузу, а полковник утвердительно кивал. Иногда майора заносило, и он говорил: «Ты глухой старый козел», и полковник опять кивал. Так Джек Соринен развлекался до тех пор, пока однажды, дослушав очередной доклад до конца, полковник заметил:
— Ты, конечно, остроумный парень, Джек, но твои однообразные шутки про козла, мне уже надоели.
Соринен тогда извинился и больше не вставлял в донесение никаких шуток, однако он был уверен, что полковник все равно его не слушал.
— У меня все, сэр, — сказал Джек Соринен.
— Да? — очнулся полковник. — По-моему, сегодня ты был слишком краток.
— Нет, сэр. Как обычно — двенадцать минут. — И для убедительности Джек продемонстрировал свои часы.
— Да, действительно, — согласился Дукакис, не глядя на циферблат. — Тогда займемся делами.
Джеку была знакома эта фраза. Непонятно ему было только одно — зачем зачитывать вслух донесение, написанное на листке бумаги, вместо того, чтобы сразу заняться делами?
— Итак, секретарь Лиги Порядка дал указание разобраться с ситуацией вокруг «Айк-Металл».
— Можно вопрос, сэр? — спросил майор.
— Ну…
— С каких это пор секретарь Лиги Порядка дает нам задания?
— Не будь так наивен, Джек. Вся сила у Лиги. — Полицейский флот, взносы на поддержание института Арбитров. Юридически Протекторат выше, но что он может без Лиги? Поэтому наш фактический босс — секретарь Маргарет Каллай. И не вздумай говорить, что ты этого не знал.
— А я и не говорю.
— Кстати, ты почему сегодня не куришь? Обычно после твоего ухода у меня дым коромыслом, а что же сегодня?
— Забыл сигареты.
— Хочешь, возьми мои гостевые.
— Я такие не курю. Мне нравится табак покрепче.
— Конечно, и чтобы обязательно в окурках «жучки» сидели, — Дукакис осуждающе покачал головой и продолжил:
— Как не стыдно, а? Прослушивать собственного шефа!
— Да я не прослушивал, сэр. Ну разве только по привычке.
— По привычке, — передразнил Соринена полковник. — Что нового у наших коллег из НСБ?
— Они со мной не делятся, сэр, — пожал плечами Соринен, прикуривая гостевую сигарету.
— Что значит не делятся? У тебя три отдела, а это четыреста человек служащих.
— Ну, они хотят устроить базу Метрополии.
— Для базы у нас нет места, — развел руками полковник.
— Они считают, что есть. На Мизантропе.
Полковник ничего не сказал, только недовольно пожевал губами. Он не хотел иметь под боком базу Метрополии, поскольку это сразу бы поставило его в один ряд с маленькими чиновниками из НСЬ. А он, Роман Дукакис, был руководителем независимой службы.