Электронная коммерция в России и за рубежом: правовое регулирование
Шрифт:
Критерий направленности подобно Регламенту Брюссель I был введен специально для электронной коммерции, осуществляемой посредством веб-сайтов. Учитывая единую цель соответствующих положений, в литературе при определении критериев направленности для целей определения применимого права предлагается использовать те же критерии, которые были обозначены Европейским судом в деле Hotel Alpenhoff применительно к положениям ст. 15 (1) (с) Регламента Брюссель I об установлении юрисдикции.
Общее правило Регламента Рим I о применении к потребительским договорам права страны проживания потребителя не означает в принципе невозможности включения в потребительские договоры соглашений о выборе права. Однако применение выбранного в соответствии с таким соглашением права не может лишать потребителя тех гарантий, которые он имел бы в отсутствие такого соглашения (т. е. предоставляемых ему законодательством о защите прав потребителей страны своего проживания).
Примечательно, что достаточно жесткое и последовательное европейское законодательство в области защиты прав потребителей все же имеет свои лакуны. Так, в соответствии со ст. 6 (4) (а) Регламента Рим I вышеприведенные «защитные» положения
Право, применимое к деликтным обязательствам
Основные положения, касающиеся порядка определения права, применимого к внедоговорным обязательствам (деликтам, неосновательному обогащению, действиям в чужом интересе без поручения, преддоговорным обязательствам), содержатся в Регламенте Рим II. Следует отметить, что применимость данного Регламента не ставится в зависимость от наличия у ответчика домициля на территории ЕС или от факта причинения вреда на территории ЕС. Имеет значение лишь то, что спор рассматривается судом страны – члена ЕС, обладающим юрисдикцией в отношении такого спора. Кроме того, на применимость положений Регламента ЕС не влияет возможность применения права страны, не являющейся членом ЕС. Как указано в ст. 3 Регламента Рим II, любое право, определенное в соответствии с данным Регламентом, подлежит применению, даже если оно не является правом страны – члена ЕС.
Главным принципом определения права является lex loci damni, в соответствии с которым применяется право страны, где наступил вред. При этом неважно, где было совершено действие, повлекшее такой вред, либо где наступили косвенные последствия данного действия (ст. 4 (1) Регламента Рим II). Как отмечается, такой подход обусловлен тем, что основной задачей права в данном случае является адекватная компенсация потерпевшей стороны, а не наказание причинителя вреда [237] . Данное правило не предполагает альтернативы, как это имеет место при решении вопросов юрисдикции (как ранее отмечалось, в соответствии со ст. 5 (3) Регламента Брюссель I истец вправе выбрать суд как по месту совершения противоправного действия, так и по месту наступления последствий). Таким образом, если противоправное действие повлекло вредоносные последствия на территории сразу нескольких стран, то должно применяться право каждой из таких стран в отношении вреда, наступившего в ней.
237
Bogdan M. Torts in Cyberspace. The Impact of the New Regulation Rome II // Masaryk University Journal of Law and Technology. № 2. 2005. P. 5.
Применяя в совокупности правила о юрисдикции и о выборе применимого права, можно прийти к следующему выводу. Если потерпевший предъявляет иск в суд по месту наступления вреда, то такой суд будет иметь юрисдикцию в отношении части вреда, наступившего в такой стране, и в качестве применимого будет использовать свое право (lex fori). Если потерпевший предъявит иск в суд по месту домициля причинителя вреда либо в суд по месту совершения противоправного действия, то суд установит свою юрисдикцию в отношении возмещения всего вреда и будет применять право каждой из стран, где такой вред наступил, т. е. «чужое» право.
Как отмечается, правило lex loci damni будет весьма редко применяться по отношению к деликтам, совершенным в сети «Интернет» (диффамации, нарушение права на частную жизнь, нарушение исключительных прав). Дело в том, что некоторые из них (диффамация и нарушение права на частную жизнь) под влиянием сильного лобби со стороны медиабизнеса были исключены из-под действия Регламента Рим II (ст. 1 (2) (g)) [238] . К определению юрисдикции по данной категории споров применяется национальное законодательство страны суда, рассматривающего спор.
238
Первоначальный проект предполагал применение к таким деликтам права страны, где проживает или расположен потерпевший (ст. 7). Данный подход был отклонен как существенно ограничивающий свободу слова и подчиняющий владельцев информационных ресурсов праву стран с низким уровнем защиты свободы слова. См.: Proposal for a Regulation of the European Parliament and the Council on the Law Applicable to Noncontractual Obligations (Rome II) COM (2003). 427 final. 22.07.2003.
Порядок определения права, применимого к нарушению исключительных прав, определяется в соответствии с положениями ст. 8 Регламента Рим II. Если же речь идет о нарушении единого исключительного права, признаваемого Европейским сообществом (товарный знак, селекционные достижения, наименования места происхождения товара), то применяется принцип lex loci delicti: право страны, где было совершено нарушение.
В отношении иных объектов интеллектуальной собственности применяется принцип lex loci protectionis – применение права страны, для которой истребуется защита. Данный подход по большей части основан на положении ч. 2 ст. 5 Бернской конвенции, согласно которой «объем охраны, равно как и средства защиты, предоставляемые автору для охраны его прав, регулируются исключительно законодательством страны, в которой истребуется охрана». Такой страной выступает страна, где было совершено нарушение. По сути lex protectionis является иным названием известной привязки lex loci delicti (закон места совершения правонарушения), специально предназначенным для применения в сфере нарушений прав интеллектуальной собственности [239] . В случае, если речь идет о нарушении исключительного права посредством распространения объектов авторского права в сети «Интернет» через веб-сайты, доступные на территории стран ЕС, это фактически означает необходимость одновременного применения национального законодательства 27 стран [240] . Ситуация усугубляется тем, что стороны не могут своим соглашением изменить указанное регулирование, договорившись о применении к спору права какой-либо одной страны (ст. 8 (3) Регламента Рим II). Таким образом, Регламент Рим II весьма «недружелюбен» по отношению к трансграничным спорам, связанным с нарушением авторских прав.
239
Final Report on the Study on Intellectual Property and the Conflict of Laws. Second Part: Analysis of Divergences and Conflicts. April 18. 2000. P. 11. http://ec.europa.eu/internal_mar-ket/copyright/docs/studies/etd1999b53000e16_en.pdf
240
Engelen Th. Jurisdiction and Applicable Law in Matters of Intellectual Property // Electronic Journal of Comparative Law, Vol. 14.3, 2010, P. 14 ff.
Наконец, необходимо сказать несколько слов о том, как будет определяться право, применимое к случаям защиты чести, достоинства и деловой репутации в сети «Интернет».
В деле Shevill v. Press Alliance, рассмотренном в 1995 г. Европейским судом, была установлена презумпция применения закона страны суда (lex fori) к диффамационным искам, предъявленным за пределами страны, где домицилирован ответчик [241] . Таким образом, применимое право по спорам, связанным с распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию в сети «Интернет», в которых потерпевшим выступает иностранное лицо, определяется в соответствии с национальным законодательством страны, где рассматривается спор. А учитывая, что сведения, размещенные в Интернете, являются доступными во многих странах мира, у потерпевшего появляется неплохая выбора удобного правопорядка.
241
Kunke C. Rome II and Defamation: Will the Tail Wag the Dog // Emory International Law Review. № 18. 2005. P. 1744.
В связи с этим особого упоминания заслуживает законодательство Англии, которое является наиболее благоприятным по отношению к истцам по искам о диффамации. В частности, согласно английскому праву истцу достаточно лишь доказать факт сообщения ответчиком третьему лицу сведений, порочащих честь и достоинство истца. Доказывать наличие какого-либо ущерба при этом истец не должен. Доказать соответствие таких сведений действительности обязан ответчик. Причем английское право не признает в качестве защиты ссылок на ошибки, совершенные в состоянии добросовестного заблуждения. В отличие от законодательства США английское право не имеет специальных правил в отношении «публичной фигуры» [242] . Наконец, размер убытков в Англии присуждает жюри (а не судья), которое обычно присуждает достаточно высокие суммы. В некоторых случаях возможно и присуждение штрафных убытков (punitive damages) [243] .
242
В США иск истца, являющегося публичной фигурой, удовлетворяется только в случаях, когда имело место злоумышленное распространение диффамационных сведений. См.: Libel Tourism: Hearing on H.R. 6146 Before the Subcomm. on Commercial and Admin. Law of the H. Comm. on the Judiciary,111th Cong. 46 (2009) (statement of attorney Laura R. Handman, a partner in the firm Davis Wright Tremaine LLP).
243
Garfinkel T. Jurisdiction over Communication Torts: Can You Be Pulled into Another Country’s Court System for Making a Defamatory Statement Over the Internet? A Comparison of English and U.S. Law // Transnational Law. № 9. 1996. P. 489, 512.
Одним из самых обсуждаемых английских дел, связанных с выбором наиболее благоприятной юрисдикции для рассмотрения диффамационных исков, является дело Berezovsky v. Michaels [244] . Еще во времена, когда Б. Березовский проживал в России (1997 г.) он предъявил иск к журналу «Forbes» в связи с размещенной в нем статьей, посвященной освещению событий в России. Сам журнал был издан в США. Иск был предъявлен в Англии. Палата лордов признала допустимым установление юрисдикции английских судов и применение английского права к этому спору, поскольку в данном случае была затронута репутация истца, сложившаяся в Англии. В результате в пользу истца были присуждены суммы убытков, а ответчик был обязан опубликовать опровержение. Данное дело примечательно тем, что ни одна из сторон не была английским резидентом, обстоятельства спора были преимущественно связаны с территорией США и России, а в Англии распространялось только порядка 0,02 % всего тиража данного журнала.
244
[2000] 1 W.L.R. 1004 (H.L.).