Эликсир и камень
Шрифт:
Он ставит веру под сомнение, настаивая не на прямом познании Божественного, а на мистическом, или «гностическом», опыте. В свете этого неудивительно, что он не признает за христианством монополии на веру: «Ритуалы и обряды религии отличаются друг от друга в зависимости от времени и места. В каждой религии есть что-то хорошее, поскольку она обращена к Богу… Не существует религии настолько ложной, что она вообще лишена мудрости» [158] .
В своем главном произведении Агриппа приводит примеры многочисленных изобретений и открытий, которые он считает результатом деятельности вдохновенных магов. В ряду этих открытий стоит, к примеру, камера-обскура, а также приспособления для чтения, передачи звука и сообщений на расстоянии, в которых, вероятно, используются параболические отражатели. Он упоминает о методах изоляции тепла, которые, помимо всего прочего, позволяют человеку брать горячие угли, не испытывая боли и не причиняя себе вреда. Он
158
Там же, стр. 354.
В начале первого тома «Оккультной философии» Агриппа предлагает определение магии-. «Это наиболее совершенная и главная из всех наук, святая и возвышенная философия и… абсолютно совершенная философия» [159] . Затем он говорит о том, «что все низшее находится под управлением высших тел», чья сила может быть привлечена магом и использована на практике [160] . По мнению Агриппы, маг «является знатоком натурфилософии и математики, а также промежуточных наук, сочетающих в себе и то и другое, таких как арифметика, музыка, геометрия, оптика, астрономия, и такие предметы, как вес, меры, пропорции, сегменты и сочленения, известные также как производные от них механические науки…» [161] .
159
Agrippa, цит. произведение, cip. 3.
160
Там же, стр. 48.
161
Там же, стр. 168 – 9.
Первая книга «Оккультной философии» посвящена тому, что Агриппа называет «естественной магией». Вторая книга описывает «магию небесных сфер». Третья книга посвящена «ритуальной, или божественной, магии». Из такого деления можно сделать вывод, что труд Агриппы отражает некоторую моральную прогрессию – подъем по ступенькам лестницы, которая в той или иной степени отражает христианскую иерархию ценностей. Однако содержание каждого из трех томов быстро развеивает подобные предположения. Под заголовком «естественная магия» Агриппа рассматривает четыре элемента (землю, воздух, огонь и воду), предсказание будущего в целом и астрологию в частности, планеты и их герметические аналоги. В «магию небесных сфер» он включает «геометрию, цифры, Каббалу, пентаграммы, геомантические фигуры, ангельские письмена, астрологию (вновь), талисманы, магические квадраты, знаки планет». Том «ритуальной, или божественной, магии» состоит из таких разделов, как «платонизм, Каббала, злые духи и демоны, божественные имена, символы духов».
Таким образом, прогрессия лежит совсем не в плоскости морали – в обычном значении этого слова. Это развитие от пассивности к усиливающейся активности – от интерпретации к Участию и энергичному воздействию. Это также прогрессия силы, могущества и возможностей. Под названием «символы Духов» Агриппа имеет в виду силы, обладающие апокалиптическим потенциалом – такие, которые в современном мире ассоциируются с расщеплением атома. Говоря об Агриппе, один из видных ученых современности отметил, что, «рассматривая магию, язычество и христианство как явления одного порядка, он наглядно демонстрирует, насколько опасной… была магия с точки зрения христианина» [162] . По мнению Фрэнсис Йейтс:
162
Walker, Spiritual and Demonic Magic, стр. 96.
«Идеал мага эпохи Возрождения, «божественного» человека, наделенного силой воздействия на космос и способностью достичь универсального знания и власти – его образ очерчен в знаменитой речи Пико делла Мирандолы о достоинстве человека, – получает свою теоретическую основу у Агриппы, который написал учебник о том, как стать магом. Его «Оккультная философия» является самым известным пособием по магии эпохи Возрождения, включающим в себя магию Фичино… и каббалистическую магию, на которую впервые указал Пико и которая была развита Рейхлиным и другими каббалистами Возрождения» [163] .
163
Yates, Ideas and Ideals in the North European Renaissance, стр. 262.
Фрэнсис Йейтс делает следующий вывод-.
«Мягкая, артистичная, субъективная магия Фичино, глубоко религиозная и умозрительная каббалистическая магия Пико не несут на себе никакой вины за ужасные применения магии Агриппы» [164] .
Всего
164
Yates, Giordano Bruno and the Hermetic Tradition, стр. 141.
При помощи подобных приемов Агриппа окружил себя завесой тайны и превратился в буквальном смысле слова в «легенду своего времени». О нем рассказывали массу вымышленных историй. Ходили слухи, что на постоялых дворах он расплачивается монетами, которые внешне выглядели как настоящие, но после его отъезда превращались в бесполезные раковины. Говорили, что у него есть магическое зеркало, в котором он способен видеть события, удаленные во времени или в пространстве. В этом зеркале граф Суррей, разлученный с женой, якобы увидел, что она тоскует по нему. В другом случае Агриппа в присутствии графа Суррея, курфюрста Саксонии, Эразма и других известных личностей якобы вызвал тень Цицерона, который (или которая) произнес перед собравшимися свою знаменитую речь.
Еще одна вымышленная история, датируемая концом шестнадцатого века, способна продемонстрировать, какое благоговение вызывала фигура Агриппы. Как-то раз во время отсутствия самого мага студент, снимавший комнату в его доме в Лувене, выпросил у жены Агриппы ключ от его кабинета или лаборатории. Получив доступ в святилище мастера, студент наткнулся там на книгу заклинаний и – в подтверждение того, как опасно бывает невежество, – вызвал демона, с которым не смог совладать. В одной версии студент тотчас умер от страха, а в другой демон – обратившись не к демонической, а к грубой физической силе – задушил беспомощного юношу. Когда Агриппа вернулся и увидел, что произошло, он, разумеется, не захотел, чтобы его обвинили в убийстве. По легенде, он вновь вызвал демона и приказал ему временно оживить мертвого студента. Ожившее при помощи нечистой силы тело вышло из дому и прошлось по рынку, чтобы все могли видеть юношу живым и здоровым. Затем злой дух улетел, и труп юноши упал на землю, так что его смерть сочли естественной.
Выдумки такого рода были типичны для окружавшей Агриппу атмосферы загадочности и для того образа, который он создавал у публики. Однако за всеми этими трюками и саморекламой шарлатана скрывался один из самых дерзких, оригинальных и мощных умов эпохи. Комментарии Агриппы к различным аспектам магии и философии герметизма и сегодня остаются основным источником информации, а влияние его книги не уменьшилось и по сей день. Невозможно читать, к примеру, Джойса или Томаса Манна, Хорхе Луиса Борхеса и Робертсона Дэвиса, а также многих других видных писателей нашего столетия, не натыкаясь на цитаты из Агриппы или на аллюзии с ним. Личность Агриппы оказалась достаточно харизматической, чтобы оставить след не только в своей эпохе, но и – в образе Фауста – в последующих столетиях.
Если Агриппа является олицетворением одного из обличий мага эпохи Возрождения, то другое его обличье воплощено в не менее выдающейся личности – Ауреоле Филиппе Теофрасте Парацельсе Бомбасте фон Гогенгейме, больше известном как просто Парацельс. У них с Агриппой было схожее мировоззрение, общие ценности, такие же герметические представления, однако трудно себе представить две более непохожие друг на друга личности. Если Агриппа был неприветливым, высокомерным, заносчивым, замкнутым и загадочным, то Парацельс отличался буйным темпераментом, общительностью, веселостью, склонностью к проявлению как необузданного гнева, так и привычек, напоминающих о Рабле или о шекспировском Фальстафе. Парацельс родился в 1493 году – через семь лет после Агриппы – на склонах Альп к югу от Цюриха. Умер он в 1541 году через шесть лет после Агриппы. Его отец был незаконнорожденным сыном опального швабского дворянина, бывшего командира тевтонских рыцарей, лишившегося как поместий, так и репутации. Получивший медицинское образование старший Гогенгейм хотел, чтобы сын пошел по его стопам, и Парацельс начал изучать медицину. В 1509 году в возрасте шестнадцати лет он поступил в университет Базеля. В 1513 году он покинул стены университета и отправился в путешествие, которое продлилось у него всю жизнь. В Эрфурте он познакомился с другом Пико делла Мирандолы Руфом Муцианом и поступил к нему в ученики. В 1516 году, незадолго до смерти Тритемия, Парацельс, как и гриппа, состоял учеником аббата-герметика.