Эмблема с секрктом
Шрифт:
Мы сидели на «явке» – пустой утренней террасе маленького кафе на окраине, где всегда мало людей. Молодой, спортивного вида официант принес мне американо. На поясе у него висел штопор с накрученной на острие пробкой.
– Гляди! – Я показал глазами связнику.
– Ну и что? – недовольно спросил он.
– Пробка.
– Ясен пень – чтобы ему самому в жопу не воткнулся. Или кому-то в бок. Что тут хитрого?
– Да то, что он вперед думает. Потому у них дискотеки не горят, корабли не тонут, самолеты не бьются…
– Мне это по хер. Не лечи мозги…
У «Франсуазы»
– Короче, в Штатах резидентуру не напрягаешь, действуешь сам. Легенда прежняя – писатель, книжки-смишки… Деньги придут на твою берлинскую карточку. Б…дь, в Берлине и то веселее, чем здесь! – неожиданно взорвался он. – Б…дь! В Геленджике и то веселее!
Он опять попытался схватить меня за руку, но я спрятал ее под стол. Все ясно. Этот тип из посольской резидентуры, у него дипломатический паспорт, судебный иммунитет, неплохая зарплата и красивая европейская жизнь, которую портят такие, как я, напрягая каждые полгода и заставляя совершать рискованные подвиги. Ведь за контакт с нелегалом его могут выслать из буржуазного рая!
– Так поезжай в Геленджик, дружище, повеселись!
Но «Франсуаза» пропускает подколку мимо ушей. Ему надо быстрее завершить опасную миссию и рвануть от меня подальше.
– Теперь главное. Твоя задача – определить, как они воздействуют на наши ракеты. Больше от тебя ничего не требуется! Выполнил – и свободен!
«Франсуаза» моргнул четыре раза подряд. Глаза красные. Пьет, мудак! Или садит наркоту…
– Кто «они»? – сдерживаясь, спросил я.
Он ненадолго задумался.
– Американцы, кто ж еще? Я так думаю, что раз Штаты, значит, американцы.
– Как они могут воздействовать на наши ракеты? Из другого полушария?
– Я ж тебе сказал: я передаю то, что должен передать. Слово в слово. И все. Ты уж сам дальше кумекай.
– Что значит «воздействовать»? Что случилось с ракетами?
Было в его взгляде нечто земноводное. Что-то от ящерицы. Нижние веки отвисали так, что я мог видеть желтоватый край глазного яблока. Зато верхние почти скрывали под собой мутноватый зрачок. Моргать он мог, естественно, только нижними веками. Он моргнул еще раза четыре.
– Ты, вообще, на каком свете находишься? – хмуро поинтересовался он. – «Евроньюс» хоть иногда включаешь? Или «Фокс», на худой конец?
Я скромно промолчал. Согласитесь, курортный образ жизни отнюдь не располагает к просмотру новостных программ.
– Сегодня в шестичасовом выпуске сюжет крутили из Якутска, – снизошел «Франсуаза». – Там ракета в гравийный карьер залетела. Потеряла управление. Воронка восемь на десять. Несколько человек присыпало.
– Факт не единственный? –
– Да нет. Еще несколько запусков накрылись медным тазом. Не случайность, короче! Кто-то вредит. А кто? Кроме америкосов, некому! Так что давай, работай! А я сваливаю из этой гребаной Ниццы. Пока эти цыгане и машину не угнали…
«Франсуаза» поднялся из-за стола, опять оглянулся по сторонам и нервно поскакал куда-то в сторону гренобльской трассы. Даже не попрощался. Полный мудак, короче.
Ну да леший с ним. Задание – вот что травмировало мою нежную нервную систему. Как они могут «воздействовать» на наши ракеты? А хер его знает! И кто вообще сказал, что на них кто-то воздействовал? И где на американском континенте я должен искать злодеев, связанных с инцидентом в Якутске? Как в классической формуле из русской сказки: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».
Я допил свой остывший кофе, вызвал такси и отправился в «Негреско». Самолет завтра в девять утра. Последние сутки отдыха. Если это можно назвать отдыхом. Ведь это не те последние сутки, после которых надо отправляться в свой опостылевший офис, торговую палатку или на завод. Мне предстояло лететь на другой конец света и там искать неизвестно что. И неизвестно где… Так что мысли, роившиеся в моей бедной голове, были далеко не отпускными.
Вид номера напомнил самый первый день в Ницце. Терраса, нежно-голубое море, поток машин, пальмы… Трехдневной давности номер «Нис Матен» лежал на подоконнике, где я его оставил, прежде чем отправиться на прогулку по Английской набережной. Кстати, та юная волейболистка в белом бикини была весьма недурна. Жаль, что нам не суждено больше встретиться.
Однако предаваться унынию не в моих правилах. Я собрал вещи, заказал чашку зеленого чаю и свежие газеты, в том числе «Вашингтон Пост», «Нью-Йорк Таймс» и местную «Ля Сенсасьон», специализирующуюся на скандалах и слухах. Пока несли заказ, включил французский новостной канал ASTV.
Сюжет из Якутска шел последним в разделе «Происшествия». Дрожащая мутная видеозапись с мобильника: какое-то пятно летит по небу, яркая вспышка, грохот, крики. Потом – террасы карьера, воронка и оплавленные останки экскаватора. Представитель Министерства обороны, глядя мимо камеры, бубнит, что версии происшедшего пока прорабатываются, ничего конкретного утверждать нельзя… Группа общественных активистов у стен городской мэрии Якутска с транспарантом: «Мы – не пушечное мясо!»… Местный уфолог в тирольской шляпе и кожаных шортах: «Это был спасательный бот звездолета с Сириуса!»… Ясно.
Пощелкал пультом, просматривая другие каналы. На «France 24» давали тот же сюжет, разбавленный видами Якутска с «Гугл Мап». Место взрыва было отмечено красным кружочком. И – да! – уфолог что-то говорил о каком-то радужном сиянии в небе перед взрывом. До меня вдруг дошло, что французы преподносят данную новость как курьезный случай, связанный с инопланетянами. Оригинально. Может, так устроила наша парижская резидентура? Я вспомнил «Франсуазу». Да нет, кишка тонка!
Вошла горничная, принесла чай, газеты и обязательные круассаны. Впрочем, они никогда не бывают лишними.