Фантастика 1990
Шрифт:
“Черта вам лысого!…” - вдруг озлился я.
– Спать я хочу, ребята. И боле ничего!
Они дружно повскакали и стали искать самое лучшее место в квартире, и я тут же раскаялся, что озлился на них. Нет, в самом деле, все очень походило на гостьбу где-нибудь в украинской глубинке.
Квартира была просторная, с высокими потолками, не какаянибудь малогабаритка, но обставлена низкорослой пластиковой мебелью. Ощущение здесь возникало такое, будто мебель эта расставлена в поле. Зеленоватые пластмассовые стены без окон и потолки, казалось, просвечивали первозданной чистотой.
Признаться,
Вот только места для меня не находилось. Хозяева метались по квартире, составляя и разделяя диванчики, креслица, пуфики…
Я остервенело сдернул с какого-то ложа пару подушек, сунул одну из них под голову, растянувшись на полу, другой прикрылся от этой Лилипутии и моментально заснул.
Пробуждение было тяжелым.
Во сне я увидел песчано-галечный спуск напротив Финляндского вокзала. (Сейчас его уже нет, заменили гранитом и бетоном.) Раннее тихое утро, волны чуть шуршат, ходят по влажному песку чайки, и Нева голубая, светлая, а противоположный берег пастельный, над домами Свердловской набережной восходит солнце. И вдруг я замечаю, что вода в Неве не течет, а вспухает, поднимается, вытягивается, словно река ложится в вертикальное русло, из голубой станевится серебристой, закрывает солнце. И - о, боже!
– превращается в ту бесконечную фабричную трубу, и меня уже, сковав магнитно, неудержимо тащит к ней…
Просыпаюсь в холодном поту, надеясь, что все сон, что я увижу сейчас свой невысокий беленый потолок, полированную тумбочку из венгерского гарнитура и настольную лампу с абажуром “ретро”. Не открывая еще глаз, решаю безотлагательно встретить на Неве сказочный час, когда одна заря спешит сменить другую. Мне неспокойно еще, но уже почти радостно, я размыкаю веки… и вижу группу из трех человечков, восседающих в низких креслицах, три пары глаз, вперившихся в меня, словно временно выключенные прожектора.
Сколько они сидят так? Час, два, пять? Что такое здесь время, в замкнутом пространстве с искусственной атмосферой и гравитацией, в этой герметичной банке, лишенной солнца, травы, простора? С чувством легкой тошноты я снова смежаю веки.
Нет, не сон! Болван Ло каким-то образом извлек меня из своей кожи. Я в иной цивилизации, человеческой, но не земной.
Такова реальность, какой бы невероятной она ни казалась.
А может быть, как раз вспоминающееся мне реальным и давним прошлым - на самом деле и есть выдумка?! Возможно, я - вдруг выздоровевший в сумасшедшем мире, выздоровевший среди больных? И мое земное прошлое - лишь пробудившийся генетический след далеких предков, и моих, и этих человечков? И мои сыновья, ландышевая полянка, вся та жизнь - вовсе не мои?!
Чушь какая-то, мистика!
Я открыл глаза и спросил: - Вы знаете, что такое Земля?
– Если воспоминания мои чисто генетические, им должно быть тоже известно слово “Земля”. Нет, неизвестно. Они даже стали меня уверять, что такой планеты не существует - уж их-то невероятно долгой и умной цивилизации обитаемая планета была бы известна!…
Итак, моя земная жизнь - реальность. Существовало и Солнце, и наша Галактика. Были и мои дети, и моя милая.
И вместе с тем я появился здесь из ноги Ло. Что же получается?
Известное нам, землянам, мироздание помещается в ничтожной частице толстячка Ло?! В частице, которую способен разглядеть в деталях лишь микроскоп непредставимой для землян разрешающей силы?
А я как же? Я - великан среди пигмеев?! В башке моей ощутимо треснуло, словно там перегорел предохранитель. Мысли путались. Я понял, что теперь-то определенно рехнусь, и в испуге вскочил с пола и крикнул:
– Послушайте! Есть у вас выпить что-нибудь покрепче?!
Я стоял в халатике, узком мне в плечах и лишь прикрывавшем срам, в окружении трех маленьких человечков, на лицах которых была растерянность, недоумение и страх. Я готов был понять их; но смогут ли они понять меня?…
Смутно припоминаю, как мы пели “Рябину”, “Подмосковные вечера”, “Шумел камыш”, а потом я разносил их на диванчики и собирал подушки себе в угол. Проснулся с совершенно трезвой безболезненной головой, но рядом обнаружил Се, фарфоровую статуэтку обнаженной спящей женщины в натуральную по здешним меркам величину.
Пораженный, я даже притронулся к ней, Ло деловито семенил через комнату, не обращая на нас внимания. Всклокоченные после сна светлые волосики стояли нимбом над его высоким, в полголовы лбом.
– Послушайте, что здесь происходит?…- лепетал я.
– А что?
– Се смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых стояло удивление.
Я начал медленно соображать: собственно, и на Земле есть народы, по крайней мере совсем недавно были, у которых права, а может быть, даже обязанности гостя трактовались очень широко.
Учтиво поздоровавшись, нетвердой походкой продефилировал куда-то Ки. Се ушла хлопотать по хозяйству. Я же попытался продолжить начатый перед выпивкой анализ ситуации. Все - к чертям! Главное - додумать, понять!
Итак, мои предохранители начали перегорать, когда я пришел к мысли, что все представляемое землянами мироздание находится в одной из клеток Ло. Моя родная Земля - инфрачастица клетки этого слюнтяя! Можно ли это понять? Представить, конечно, нельзя, а понять?…
Суперультраигла, та самая фабричная бесконечная труба, которая нарушила одну из земных идиллий, забрала меня, пробу из этой части мироздания, и потащила в приемник прибора, а я, как расширяющаяся галактика, в секунду, в мгновение вырос до величины, пропорциональной новому миру. Во мне пробудилась частица космической энергии, ничтожная частица, не имеющая границ в своих возможностях.
Но тогда с каждой моей клеткой произошло то же! И, может быть, появились новые вселенные, Солнца, Земли во мне, в миллионах моих клеток? Я носитель множества неустойчивых быстротечных вечностей?… Клетки в живом организме все время умирают, на их место приходят новые, молодые. Оскорбили - инфаркт, расквасил нос хулиган - и гибнут миры? Ничего невозможного - все время параллельно идут смерть и рождение, от клеточек любого организма до вселенных. Или это одно и то же?
Все дело в вечности.