Гены-убийцы
Шрифт:
Чиун, пользуясь помощью Римо, когда тот приходил в сознание, лечил сначала одно, а потом принимался за другое.
Великая тайна лечения людей заключается в том, что выздоравливают не сами люди, а их тела. Хорошее лекарство и операция просто мобилизует человеческий организм, чтобы он сделал то, на что запрограммирован: помог самому себе.
Благодаря натренированной за долгие годы нервной системе тело Римо справилось с этой задачей лучше, чем это вышло бы у любого другого человека на земле,
Поэтому Римо выжил. Однако наступала ночь, а с ней — опасность. Римо задавал себе вопрос: к чему так тщательно готовится Чиун?
Глава 7
Жирдяй Тони получил отсрочку приговора: вместо него Шийла Файнберг и ее тигриное племя решили сперва приняться в четыре утра за Римо и Чиуна.
Пропахшая отбросами улица в бостонском Саут-энде была мертвенно тиха.
Шийла и ее стая целый час бесшумно бродили вокруг дома миссис Тьюмадти, неуклонно сжимая кольцо.
В квартире на верхнем этаже Римо с любопытством наблюдал за приготовлениями Чиуна. Хитроумный азиат оторвал от кухонной табуретки деревянное днище и вручную разломал его на четыре одинаковые дощечки. Потом он воткнул в середину каждой дощечки по кухонному ножу и подвесил дощечки на веревочках в каждом из четырех окон квартиры, так, чтобы острие ножа касалось стекла.
В холле перед дверью в квартиру Чиун высыпал на пол коробочку черного молотого перца.
Римо накрыл голову подушкой.
— Очень интересно, — донеслось из-под подушки. — Но почему бы нам просто не сбежать?
— Потому что тогда мы столкнемся с ними нос к носу. Если они нападут первыми, то мы будем знать, откуда происходит угроза и в каком направлении спасаться.
— Слишком много возни из-за противника, который, по твоим же словам, не стоит уважения, — сказал Римо. — Их появление в твоих интересах, иначе тебе придется держать ответ за весь этот бардак перед миссис Гихулиган... или как там кличут эту ирландскую мегеру.
— Они обязательно появятся, — заверил его Чиун, сидевший рядом с кроватью на стуле с прямой спинкой. — Они уже сейчас под окнами. Разве ты не слышишь?
Римо помотал годовой.
— Как медленно ты поправляешься! И как быстро теряешь чутье и сноровку! Они здесь. Они находятся здесь уже час. Скоро они нападут.
Он вытянул руку с длинными ногтями и потрогал горло Римо. Западные врачи называют это «проверкой пульса»; Чиун называл это «прислушаться к часам жизни». По примеру Римо он тоже покачал головой.
— Будем ждать.
Римо закрыл глаза. Наконец-то до него дошло. Если бы Чиун хотел просто спастись, он бы мог исчезнуть в любой момент. Но он боялся, что не прорвется через тигров Шийлы Файнберг, имея в качестве дополнительного багажа
Выживание было сутью искусства Синанджу, однако истинное искусство требует целеустремленности. Выжить и при этом спасти чемодан — гораздо труднее. В случае, если вспыхнет сражение, Римо будет не более полезен Чиуну, чем такой чемодан.
Внезапно Римо отчаянно захотелось покурить. Это было не просто воспоминание об оставшейся далеко в прошлом привычке, а болезненная тяга, от которой пересохло во рту. Он потряс головой, чтобы прийти в себя, а потом дотронулся до руки Чиуна.
Старик взглянул на него.
— Спасибо, — сказал Римо.
Двоим единственным на земле Мастерам Синанджу не требовалось много слов. Чиун сказал:
— Обойдемся без сантиментов. Что бы ни утверждала легенда, эти ночные тигры скоро узнают, что их ждут не беспомощные бараны.
— Легенда? Какая еще легенда? — спросил Римо, прищурившись.
— В другой раз. А пока прекрати болтовню. Они приближаются.
Внизу доктор Шийла Файнберг, бакалавр естественных наук, магистр, почесала за левым ухом и хищным шепотом отдала последнее приказание:
— Молодого оставить на развод. Если падет старый, не пожирайте его тут же. Если останки найдут, у нас будет еще больше неприятностей. Не жрать его прямо здесь! Сохраните мне молодого!
Повинуясь ее кивку, от стаи отделился мужчина. Его задача заключалась в том, чтобы отрезать жертвам единственный путь к отступлению.
Остальные шестеро стали медленно приближаться к дому. Не дожидаясь команды, они, повинуясь инстинкту, разбились на три пары и принялись тщательно принюхиваться.
Если не считать глухого урчания, исторгаемого их глотками, они издавали не больше шума, чем уносимые ветерком кленовые листья.
Двое начали карабкаться по задней пожарной лестнице, еще двое — по передней. Шийла Файнберг, сопровождаемая еще одной женщиной, сорвала с двери замок и стала подниматься по лестнице.
Чиун прикрыл ладонью рот Римо. Через минуту он опять позволил ему дышать.
— Их шестеро, — сказал он. — Поднимайся, надо готовиться к бегству.
Римо поднялся. В ту же секунду его голову обручем сдавила адская боль.
Горло и живот, заживая после ран, нанесенных Шийлой Файнберг, казались кровавыми сгустками страдания, которому не дает прорваться тонкая оболочка кожи. Он слегка пошатнулся и глубоко задышал, когда Чиун легонько подтолкнул его в угол комнаты, поближе к окошку, выходящему на пожарную лестницу.
Чиун быстро зажег три свечки, поставил их в центре комнаты и погасил свет.