Гражданская жена
Шрифт:
Вытащил смартфон и стал набирать номер своей бывшей.
глава 25
Все-таки это очень трудно, сбросить с себя эмоции, от которых нервная дрожь пробегает по позвоночнику, задавить аргументы, которые постоянно прут из глубины сознания, потому что оно продолжает спорить. Того уже нет рядом, с кем оно спорит, а невысказанные аргументы множатся.
Наверное, поэтому слова в сознании и множатся, что невысказанные.
Может, вывали она ему на голову разок, все, что сейчас бурлит внутри, терзая душу, стало бы легче. А
– Ага, - мрачно пошутила про себя Вера.
– Сильные идут нах***. Или как это у древних римлян? Идущие на смерть приветствуют тебя.
И улыбнулась своему отражению.
Хорошо, что Верховцев не видел ее улыбки. Мог бы испугаться.
И черт с ним. Пусть только сына привезет назад в целости и сохранности, и потом отваливает на все четыре стороны. А у нее свои дела.
Всмотрелась еще раз в зеркало, висевшее в ванной. Мягкий рассеянный свет не скрывал ничего, и Вера могла трезво оценить внешние данные отражавшейся в нем женщины. Это, конечно, уже не она. В смысле, далеко не та, Вера, которой она была когда-то.
Но остатки пороха еще можно было найти и вытащить на поверхность. Не для того, чтобы кому-то что-то там доказать или понравиться, а просто для самой себя. Что не вся еще в тираж вышла.
Говоря по-простому, поднять самооценку ей надо было. Потому что, несмотря на запрет, в голову просачивались мысли, будь она попривлекательнее, муж... (не надо его так называть, не муж он ей и никогда не был) Верховцев, может, он и не запал бы так сильно на молоденькую куколку с фигуркой бронзовой статуэтки?
И тут она сказала себе четкое нет. Довольно, умерла так умерла.
И смысл ей сравнивать себя с этой девочкой? Когда она и в молодости была достаточно плотной комплекции, в лучшие времена носила сорок шестой, а у той мамзели наверняка тридцать восьмой. Разные весовые категории во всем.
Приспустив банный халат, Вера принялась придирчиво разглядывать свое тело. Пожалуй, даже сейчас, в свои тридцать пять, она могла бы без стыда раздеться на пляже и даже показать грудь. Подтянутый живот, гладкие стройные бедра без целлюлита, все еще крепкая и не такая уж и большая задница. Конечно, кожа уже не имеет того сияния, свойственного юности, кое-где обозначились первые складочки...
Но это возраст, не так ли? Что там предлагает современная косметика для борьбы с возрастными изменениями? На борьбу у нее было не меньше четырех часов, а за четыре часа, да ускоренным методом, можно успеть многое.
Главное при этом, не переключаться мыслями на то, о чем она запретила себе думать. И перестать трястись внутренне, но с этим было хуже. Вера почему-то инстинктивно волновалась за Вовку, весь день думала о нем.
***
А время было порачено не зря.
Разумеется, волшебного превращения ее в юную девицу не произошло. Но из зеркала на нее теперь смотрела яркая и интересная зрелая женщина. Вера еще подумала, глядя на себя с саркастическим смехом, что разбитое сердце и прочие душевные травмы, оказывается, придают женщине таинственности. И этот загадочный блеск в глазах...
Ну да:
Не плакала, не хоронила –
Откуда ж взяться
Когда людская красота
Скорее знание, чем сила.
(Юрий Ряшенцев)
Тряхнула уложенной пышным ореолом блестящей рыжей гривой и пошла одеваться. Долго колебалась, что надеть. Вытащила два платья, разложила на постели, пытаясь выбрать. Зеленое под рыжие волосы, серо-голубое, под глаза? Резковато. Не то... Не стояло у нее на эти платья.
Потом заглянула в шкаф, прошлась рукой по вешалкам и выбрала давнишнее, из тех, что она не носила уже несколько лет. Наверное, если бы не переезд, так и не вспомнила о нем. Платье было цвета светлого шоколада, из мягко облегающего фигуру тонкого трикотажа.
Красивое платье и коварное. Подчеркивало все достоинства и все недостатки. Но оно ощущалось таким приятным теплым и мягким, а ей хотелось теплоты.
Надела под него тонкое кружевное белье, чулки, ну для себя-то можно. Вытащила из коробки туфли на десятисантиметровой шпильке. Очень хорошие туфли из телячьей кожи. К ним у нее была сумочка и легкая рыжеватая кожаная курточка молодежного покроя. Все это вместе с платьем создавало такую рыже-шоколадно-терракотовую гамму, смотрелось стильно, молодо и даже дерзко.
В общем, Вера осталась довольна увиденным. Даже настроение выправилось, единственное, что фоном тикало голове - она не знала точно, когда Верховцев соизволит привезти Вовку. Раздражала эта неопределенность.
А звонить ему первой она не собиралась. Вера и раньше-то ему никогда первой не звонила, тем более теперь. Высидела дома до последнего, но когда время уже было половина пятого, выехала, ругаясь про себя. Надо было все-таки заранее договориться, чтобы не сидеть теперь на иголках, каждую минуту ожидая звонка.
Вот умел Верховцев создать всем вокруг неприятности и неудобства!
Однако на подъезде к кафе эти мысли отошли на второй план и уступили место радости от встречи с девчонками. Они ж заранее, еще по дороге, начали созваниваться, стратегию обсудили, как будут оценивать Леркиного кандидата в мужья. Четвертого по счету. Ну и так далее.
***
Леркин новый бойфренд оказался худощавым мужиком лет тридцати пяти. В меру симпатичным, в меру остроумным и наглым, и в меру хитроватым. Вердикт коллегии «тещ» был таков: одного тестирования мало, надо делать выводы при более близком рассмотрении. А вообще, это оказалось забавно и смешно. Если бы не режим ожидания, Вера впервые за эту неделю почувствовала себе легко и раскованно.
Сидели уже больше часа, народ за соседними столиками сменялся, но они, занятые своими разговорами, не обращали внимания. Вера как раз смеялась, когда услышала:
– Самойлова? Вера? Рыженькая?
Обернулась. И ахнула, прикрывая рот рукой.
Напротив стоял пожилой дядечка, наверное, ровесник ее отца, а может и старше. Когда-то давно они сидели вместе за столом переговоров, только по разные стороны. Герман Данилович Щуров. Он был тогда конкурентом Верховцева. Упорная у них вышла борьба, такое не забудешь. Потом на полном серьезе звал Веру к себе хоть на работу, хоть замуж, хоть как. А Верховцев чуть на стенку не лез от ревности.